***

В России логистическая инфраструктура маркетплейсов под ударом

Российская экономика рискует столкнуться с новым проинфляционным фактором. Потребители отправляются в онлайн-магазины в поисках лучшего соотношения цены и качества. 

Помимо топливного кризиса, спровоцировавшего в июле резкий скачок инфляционных ожиданий, Центробанку, видимо, предстоит теперь проанализировать последствия ударов по логистической инфраструктуре, от которой зависят перспективы онлайн-розницы. Торговые интернет-платформы способствуют в основном дезинфляционным тенденциям, тогда как пожары на складах одного из крупнейших представителей отрасли гипотетически могут спровоцировать «шоки предложения» и стать проинфляционным фактором. Хотя, конечно, многое зависит от скорости реакции на возникающие проблемы и от эффективности действий на опережение – защиты аналогичных объектов от атак. По оценкам опрошенных изданием «НГ» экспертов, вклад этого нового фактора в инфляцию может составить в разных сценариях от нескольких сотых процентного пункта (это мизерный эффект) до одного процентного пункта (п.п.), что уже ощутимо.

В ночь на 22 июля инфраструктура одного из маркетплейсов подверглась новым атакам украинских беспилотников. Это логистические центры Wildberries в Краснодаре и Невинномысске (Ставропольский край). Площади обоих складов – по 100 тыс. кв. м, передает Интерфакс. Пострадали мирные жители, есть погибшие. Умерла девушка, раненая при атаке украинских беспилотников на комплекс в Краснодаре, сообщил губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев. Ранее, в ночь на 18 июля, ВСУ уже наносили удары по двум другим логистическим объектам Wildberries – в Котовске Тамбовской области и в Электростали (Московская область). В Котовске погибли семь человек, в Электростали сообщалось об одном погибшем.

Уже вечером 18 июля представители маркетплейса отчитались, что сервисы, пункты выдачи и логистические объекты компании работают штатно, текущие и новые заказы обрабатываются корректно и выдаются в пунктах выдачи. «Компания оперативно скорректировала бизнес-процессы и перенастроила логистические цепочки», – уточнили тогда в пресс-службе. Следственный комитет завел уголовные дела о терактах. Комментируя случившееся, пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что киевский режим продолжает наносить удары по мирным целям, в этом его террористическая сущность. После первой волны атак на объекты маркетплейса Дмитрий Песков также сообщил, что «ситуация непростая в связи с теми убытками, которые понесла и сама компания, и представители малого бизнеса».

Удары по логистической инфраструктуре и их последствия могут стать в российской экономике новым проинфляционным фактором, который потребует особого внимания Центробанка – так же, как это уже произошло с разбалансировкой топливного рынка после украинских ударов по объектам нефтеперерабатывающей отрасли. По результатам соцопросов, которые проводятся по заказу Банка России, в стране резко подскочили инфляционные ожидания населения – с июньского значения 12,4% до 14,7% в июле. Опрос проводился с 5 по 16 июля, в нем участвовало до 2 тыс. респондентов из 54 регионов. В этом случае приводится ожидаемая населением на ближайщий год инфляция (медианный показатель).

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/USA/Tempe-Junction

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Именно этих, июльских данных и ждал Центробанк, чтобы вынести вердикт о влиянии топливного кризиса на инфляцию, а через нее и на денежно-кредитную политику. Какие он сделал выводы, станет ясно 24 июля – после заседания совета директоров Центробанка по ключевой ставке. Но теперь, судя по всему, регулятору придется учитывать последствия не только недавних перебоев с поставками бензина. Сектор онлайн-розницы занимает все больше места в российской экономике. Несмотря на некоторую разноголосицу при подсчете конкретных цифр, эту тенденцию подтверждает большинство отраслевых и экспертных организаций.

Ассоциация компаний интернет-торговли ранее отчиталась, что объем онлайн-торговли в России в 2025-м составил 11,5 трлн руб., рост в годовом выражении на 28%. Доля интернет-сегмента в общем объеме розницы по итогам года почти достигла 19%. По оценкам компании Data Insight, в 2025 году объем рынка розничной интернет-торговли в России был 13,4 трлн руб., рост на 19% по сравнению с предыдущим годом. В компании IBC Real Estate сообщали, что объем онлайн-продаж по итогам 2025-го увеличился на 25% (в сопоставимых ценах) – до 14,6 трлн руб. И 70% этих продаж приходились на универсальные маркетплейсы и магазины. «Крупнейшие игроки сегмента превращаются в комплексные сервисные платформы, постоянно расширяя ассортимент не только товаров, но и услуг», – поясняли эксперты. 

Причем, по данным IBC Real Estate, у двух крупнейших маркетплейсов в распоряжении находились совокупно около 57% всех складских площадей в стране. Опрошенные «НГ» эксперты оценили влияние маркетплейсов на цены. «В целом их эффект скорее дезинфляционный», – считает аналитик Центра экономики рынков Михаил Турчан. Такие платформы способствуют конкуренции между продавцами и снижают для покупателей издержки, связанные с подбором товара. Как пояснил научный сотрудник лаборатории Института Гайдара Кирилл Черновол, благодаря тому, что на одной площадке друг с другом встречается множество представителей малого и среднего бизнеса и покупателей из разных регионов, создаются благоприятные условия для снижения цен в онлайне по сравнению с традиционной офлайн-розницей.

Добавим к этому программы лояльности от онлайн-платформ, скидочные акции, а также особые подходы к ценообразованию, стимулы для покупателей переходить в финансовую экосистему маркетплейсов, что ранее, кстати, уже вызывало критику со стороны банковского сектора. Но официальная статистика, судя по всему, пока не отражает в полной мере этого уже заметного и продавцам, и покупателям влияния на потребительский рынок. По словам доцента кафедры статистики Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова Ольги Лебединской, методологический шаг вперед как будто сделан, статорганы стали отслеживать в том числе веб-страницы торговых организаций и онлайн-агрегаторов: «Специальные программы-роботы регулярно обходят сайты крупных онлайн-ретейлеров и маркетплейсов, фиксируя цены на товары из потребительской корзины. В методологии это проходит по категории «Безмагазинная торговля» – дистанционная торговля».

«Однако вес этой категории в общей потребительской корзине пока отстает от реальных привычек людей», – уточнила Лебединская. Она привела пример: если до 2024 года человек покупал одежду в торговом центре, а в 2024 году полностью перешел на два крупнейших маркетплейса, доля «безмагазинной торговли» в структуре его личных расходов на одежду и обувь выросла до 100%. Но официальная статистика таких перемен в привычках конкретной семьи может почти не заметить. С учетом этого и других обстоятельств точно оценить вклад в инфляцию фактических и потенциальных последствий от ударов по логистической инфраструктуре проблематично. Но эксперты попытались провести примерные расчеты и сообщили «НГ» о широком диапазоне своих оценок.

«Пожар на складе маркетплейса – это классический негативный шок предложения. С точки зрения методологии официальной статистики он не вызовет резкого скачка инфляции в среднем по стране, но создаст локальные ценовые волны в конкретных категориях товаров: продавец с высокой вероятностью поднимет цены на остатки сгоревшего товара или на другие свои ходовые позиции, которые хранятся на уцелевших складах», – предупредила Лебединская. «Единичная атака на склад или сортировочный центр крупного маркетплейса сама по себе вряд ли способна заметно изменить общую инфляцию. 

Первичный эффект проявится прежде всего в увеличении сроков доставки, временном сокращении ассортимента, перераспределении заказов между складами и росте отдельных логистических расходов», – перечислил гендиректор Агентства трансформации и развития экономики Владислав Онищенко. По его мнению, потребители частично переключатся на другие склады, платформы или на традиционную розницу. «Поэтому прямой ценовой эффект, вероятнее всего, будет локальным и краткосрочным. На уровне общего индекса потребительских цен он может измеряться сотыми долями процентного пункта», – сообщил эксперт.

Однако надо быть готовым к тому, что более заметное влияние возможно при повторяющихся атаках на несколько крупных логистических узлов, добавил Онищенко. «В таком случае вырастут расходы на безопасность, страхование, резервирование складов, дублирование маршрутов и поддержание дополнительных запасов. Часть этих расходов со временем может быть включена в комиссии продавцов, стоимость доставки и конечные цены», – допустил он. Как пояснил Турчан, важный нюанс атак на инфраструктуру маркетплейсов состоит в том, что «удар пришелся преимущественно на непродовольственный сегмент, в котором инфляция в последние годы была заметно ниже продовольственной» (за исключением, уточним, цен на бензин).

«При локальных сбоях эффект будет ограниченным, однако при системных атаках рост затрат на безопасность, страхование, логистику и хранение может быть переложен на покупателей. В стресс-сценарии это может означать прибавку 0,1–0,3 п.п. к инфляции – прежде всего по непродовольственным товарам», – предположил директор по стратегии компании «Финам» Ярослав Кабаков. Есть и более внушительные оценки. «Допустим, товарные группы, на которые повлияли атаки, имеют вес 50% в потребительской корзине. Даже если из-за сбоев каждый пятый покупатель пойдет приобретать другие товары, которые дороже, скажем, на 10%, а не откажутся от покупки и не будут готовы ждать тот же товар дольше, разовый эффект для уровня потребительских цен составит 1 п.п.», – полагает Черновол.

Такие приблизительные расчеты носят предварительный характер, и скорее всего они породят дискуссии. Окончательные выводы еще только предстоит сделать. Причем вне зависимости от того, что и как посчитали эксперты, решающее слово все равно будет за Центробанком и профильными правительственными ведомствами. Тогда как на практике многое будет зависеть, во-первых, от оперативности реакции на возникающие проблемы и, во-вторых, от эффективности действий на опережение, включая защиту аналогичных объектов от новых атак.

Как при этом сообщил в интервью ТАСС член комиссии Общественной палаты Евгений Машаров, «самое важное сейчас – населению не поддаться на искусственно создаваемый ажиотаж, размещаемые посты негативного содержания, так как заказчик данного действия как раз преследует именно эту цель». «Уверен, что последствия этой атаки будут устранены, – сказал он – И самое главное, что это не отразится на стоимости товара для покупателей». 

Автор: Анастасия Башкатова, заместитель заведующего отделом экономики "Независимой газеты"

Источник - https://www.ng.ru/economics/2026-07-22/1_9543_infrastructure.html

***

Российские компании наращивают инвестиции в софт

Из-за недостаточных расходов на компьютерное "железо" риски сбоев возрастают.

В России по-прежнему растут инвестиции в IT-отрасль. Однако структура вложений меняется, показывают расчеты Института статистических исследований и экономики знаний Высшей школы экономики (ВШЭ). Компании наращивают инвестиции в программное обеспечение, но сокращают в оборудование. Отсутствие своей инфраструктуры – ограничивающий фактор отдачи вложений капиталов в ПО в будущем, говорят эксперты. Согласно данным ВШЭ, по итогам первого квартала 2026 года общие инвестиции в информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) превысили 420 млрд руб., что на 23% больше, чем годом ранее. Доля вложений в ИКТ в общем объеме инвестиций также увеличивается: с 5,9% годом ранее до 7,7% в текущем. В большинстве рассматриваемых отраслей положительная динамика вложений, сообщают в ВШЭ. 

Так, две трети всего объема инвестиций в ИКТ приходится на IT и связь (39%) и финансовый сектор (29%). «Их вложения выросли по сравнению с первым кварталом 2025 года на 32,4 и 37,1% соответственно», – следует из анализа экономистов. Среди других отраслей увеличивают инвестиции компании из сферы торговли, научно-технической деятельности, госуправления и транспорта. Спад вложений наблюдается в обрабатывающей промышленности, энергетике, образовании. Под инвестициями в ИКТ эксперты понимают как вложения компаний в программное обеспечение (ПО), базы данных и IT-оборудование. Однако динамика разнонаправленная. Так, вложения компаний в ПО и базы данных продолжает увеличиваться. По итогам первого квартала объем инвестиций в это направление приблизился к 250 млрд руб., то есть почти 60% от всего объема инвестиций в ИКТ. «По сравнению с аналогичным периодом прошлого года показатель увеличился на 64,3%», – сообщили в ВШЭ.

Такой стремительный рост они объясняют эффектом низкой базы первого квартала, индексацией цен на ПО крупными вендорами из-за роста издержек (на 10–20%). Тем не менее сегмент в целом отличает устойчивый рост. В среднем вложения в ПО и базы данных растут на 29% в год последние четыре года. Из 18 рассматриваемых учеными отраслей экономики объем инвестиций в ПО увеличили 14. «Основной объем вложений (82%) приходится на сферу IT и связи (36%), финансовый сектор (36%) и торговлю (10%). Компании этих отраслей значительно увеличили объемы инвестиций в ПО и базы данных (в 1,6, 1,9 и 2,3 раза соответственно), обеспечив 94% общего объема годового прироста вложений организаций на эти цели», – рассказывают в ВШЭ. Обратная ситуация наблюдается в обрабатывающей промышленности и научно-технической деятельности.

Эксперты ожидают замедления темпов роста в течение года. «На первый квартал обычно приходится не более 15% годового объема инвестиций, смещение сроков реализации проектов между кварталами способно заметно повлиять на динамику показателя. В последующие периоды темпы роста, вероятно, будут ближе к 20–30%», – ожидают исследователи. Совершенно другая ситуация наблюдается в сегменте ИКТ-оборудования. По итогам первого квартала 2026 года вложения компаний в «железо» сократились почти на 10% в годовом выражении, до 170 млрд руб. Спад в сегменте продолжается с начала 2025 года. Как объясняют в ВШЭ, помимо высокой базы 2024 года, когда компании наращивали запасы оборудования, на сектор существенно влияет структурный дефицит на мировом рынке IT-оборудования и компонентов (чипов памяти), вызванный ростом спроса со стороны сектора искусственного интеллекта (ИИ). В этих условиях часть российских компаний отложила закупки ИКТ-оборудования в ожидании стабилизации ситуации на рынке, поясняют эксперты.

Увеличили вложения в оборудование по итогам первого квартала только 5 из 18 обследуемых отраслей экономики. Основной инвестор – это сектор IT и связи. Он формирует 43% всех инвестиций в оборудование. Нарастили вложения также компании, занимающиеся научно-технической деятельностью. Тогда как финансовый сектор, обрабатывающая промышленность и торговля сократили объемы вложений относительно прошлого года на 23–34%.

Эксперты трансформацию структуры вложений в IT в пользу софта связывают с нехваткой компьютерного «железа». «Дефицит мощностей и проблемы импортозамещения вызвали рост цен на оборудование», – считает директор по аналитике Инго Банка Василий Кутьин. Текущая же структура инвестиций перекосом в сторону софта, по его мнению, будет усиливать риски сбоев, связанных с исчерпанием ресурсов компьютерной машинерии. «Для поступательного развития ИТ-сферы требуется сохранять баланс развития, наращивание софта не даст нужного эффекта на длительном горизонте», – подчеркивает эксперт.

Сервера – это основа, но бизнес-процессы меняют приложения, аналитика, средства защиты информации и платформы работы с данными, говорит аналитик угроз компании «Газинформсервис» Владислав Шелепов. «Недостаточно просто купить российские лицензии, нужно перенести данные, переписать интеграции, доработать продукт под конкретную компанию. Отсюда и рост расходов на ПО. С «железом» обратная картина. Многие компании провели закупки в прошлые годы и теперь используют эти запасы. А новые покупки сдерживают дорогой импорт, рост цен и высокая стоимость кредита», – объясняет он. «После активных инвестиций в инфраструктуру компании сосредоточились на эффективном использовании существующей базы, усиливая расходы на ПО и данные. При этом часть роста затрат связана не с новыми проектами, а с удорожанием программных решений и лицензий», – добавляет директор проектного офиса Outlines Tec Полина Царегородцева.

Директор по венчурным инвестициям и партнерствам компании «Солар» Влад Рассказов объясняет спад инвестиций в оборудование разной экономикой отдачи. «Софт монетизируется быстрее и с меньшим капиталоемким циклом, чем «железо», что рационально при дорогом капитале. Оборудование – это рентный инфраструктурный бизнес с длинной окупаемостью», – рассказывает он. Кроме того, нужно учитывать риск в накоплении инфраструктурного долга. «Экономия на создании мощностей может привести к их дефициту через пару лет. При этом достаточность инвестиций зависит от того, каким инвестор видит рынок через 5–10 лет. Если рынок снова откроется, можно долго и успешно зарабатывать на нишевом софте поверх глобальной инфраструктуры, а если закрытое состояние сохранится – отсутствие собственной инфраструктуры станет ограничивающим фактором отдачи инвестиций в ПО», – предупреждает Рассказов.

Как объясняет сооснователь Cyberbird Fintech Group Валерий Бабушкин, сегодня компании инвестируют в платформенные решения, искусственный интеллект, аналитику данных, кибербезопасность и автоматизацию, то есть в инструменты, способные приносить долгосрочный экономический эффект за счет снижения операционных издержек, роста производительности и ускорения вывода новых продуктов на рынок.

Однако несмотря на то, что общий рост инвестиций в IT сохраняется, сложно говорить о его достаточном уровне. «Если раньше значительную роль в развитии технологических компаний играл венчурный капитал, то сегодня рынок стал более консервативным. Инвесторы предпочитают проекты с понятной бизнес-моделью и прогнозируемой окупаемостью», – считает Бабушкин. Рост инвестиций происходит одновременно с падением притока венчурного капитала, а значит, сектор все больше опирается на внутренние ресурсы и заемные средства крупных игроков, а не на приток нового рискового капитала извне, сообщает Влад Рассказов.   

Автор Ольга Соловьева

Источник - https://www.ng.ru/economics/2026-07-22/1_9543_soft.html