***

Рост цен на продовольствие в мире уже неизбежен

Индийские аграрии столкнулись с сокращением производства удобрений в стране из-за дефицита природного газа, вызванного войной Израиля и США против Ирана. 

Долгосрочный тренд подорожания удобрений и продовольствия в мире сформирован. Остановить рост цен не смогут даже сверхоптимистические сценарии событий в Ормузском проливе. Подорожание удобрений фиксируется и в США, не затронутых напрямую глобальным дефицитом нефти. Волна роста цен затронет и РФ.

Первый день анонсированной президентом США Дональдом Трампом операции по выводу торговых судов из Ормузского пролива особых успехов, судя по всему, не принес. Иран по-прежнему может сохранять высокие риски как для американского военного флота, так и для несогласованного движения гражданских судов. Но даже если бы случилось чудо и Ормузский пролив внезапно попал бы под контроль США, остановить волну роста цен на продовольствие в мире было бы уже невозможно.

Дефицит топлива и дорогие удобрения уже определили объемы аграрного производства во всем мире, поскольку ни Тегеран, ни Вашингтон не могут влиять на календарь сельскохозяйственных работ. «Сезонный календарь имеет центральное значение для понимания срочности кризиса с удобрениями. Внесение удобрений должно точно совпадать с периодами посева, которые нельзя перенести без необратимых потерь урожая», – разъяснял гендиректор Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Цюй Дунъюй.

Такое ключевое удобрение, как мочевина, подорожало в США более чем наполовину из-за развивающегося третий месяц кризиса судоходства в Ормузском проливе. Мировой рынок удобрений испытывает заметные потрясения, отмечает глава ФАО. «К середине апреля цены на мочевину выросли на 52% в США и на 60% в Бразилии. По оценкам, задержка поставок удобрений приводит к тому, что в месяц не хватает от 1,5 до 3 млн т, что ставит под угрозу сельскохозяйственную производительность», – сказал гендиректор ФАО ООН.

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/USA/Rose-Hill

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Последствия подорожания продовольствия затронут почти все страны. Но с чрезвычайно высоким риском столкнулся Бангладеш, куда 53% удобрений поступает из стран Персидского залива. Под давлением оказался и сам Иран, зависящий от импорта пшеницы и кукурузы. Анализ ФАО показывает, что вызванные кризисом на Ближнем Востоке негативные тенденции могут в совокупности привести к повышению цен на продовольствие и усилению голода в странах, наиболее тесно связанных с регионом. В Ливане, например, 874 тыс. человек сталкиваются с острой нехваткой продовольствия. Более 17 млн человек нуждаются в продовольственной помощи в Йемене.

В конце апреля Всемирный банк сообщил о вероятном росте цен на удобрения почти на треть в 2026 году. В первом квартале 2026 года цены на удобрения уже выросли на 12%. И этот рост цен «во многом был спровоцирован закрытием Ормузского пролива». В обзоре Всемирного банка (ВБ) отмечается, что больше всего за подорожание удобрений отвечает увеличение стоимости карбамида (мочевины).

«Цены на удобрения, согласно прогнозам, вырастут в 2026 году на 31% вследствие 60-процентного скачка цен на карбамид», – отмечается в докладе ВБ. «Доступность удобрений снизится до самого низкого уровня с 2022 года, что приведет к сокращению доходов фермеров и поставит под угрозу будущие урожаи», – прогнозируют эксперты ВБ.

В свою очередь, генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш заявил, что если восстановление свободы судоходства в Ормузском проливе затянется до середины года, это приведет к тому, что 45 млн человек столкнутся с крайним голодом, а 32 млн человек окажутся на грани нищеты. Генсек ООН объяснил, что даже при наилучшем сценарии, когда свобода судоходства в Ормузском проливе была бы обеспечена прямо сегодня, восстановление логистических цепочек заняло бы многие месяцы.

Но «прямо сегодня» никакой свободы судоходства американские военные обеспечить, судя по всему, не смогли. Тегеран расценит любое вмешательство США в судоходство в Ормузском проливе как нарушение режима прекращения огня, объявил в воскресенье председатель комиссии по национальной безопасности иранского парламента Ибрагим Азизи. А в понедельник Иран показал, что способен выводить из строя американские военные корабли, что грозит Вашингтону еще большими потерями в мифологии «неотразимой мощи американской армии». Сколько месяцев займет у Вашингтона переход от стадии отрицания к стадии признания своего стратегического поражения на Ближнем Востоке – пока не ясно.

Между тем Всемирный банк прогнозирует, что рост цен на все биржевые сырьевые товары в 2026 году составит около 16%. При этом аналитики ВБ отмечают, что «в случае эскалации боевых действий или более продолжительных, чем прогнозируется, перебоев в поставках, вызванных войной, цены на сырьевые товары могут вырасти еще сильнее». Лидерами подорожания ожидаемо будут энергоносители, удобрения, а также ряд ключевых металлов. ВБ объясняет, что рост цен на сырье приведет к ускорению инфляции и замедлению экономического роста во всем мире. Чиновники финансового блока РФ, которые чутко прислушиваются к рекомендациям Всемирного банка, теперь получат возможность снова продолжать риторику «борьбы с инфляцией ценой подавления экономического роста».

Автор: Михаил Сергеев, зав. отделом экономики "Независимой газеты"

Источник - https://www.ng.ru/economics/2026-05-04/1_9488_price.html

***

Фундаментальная наука в США испытала еще один административный удар

Масштабную систему академических исследований росчерком пера парализовать легче, чем маленькую частную лабораторию.

Из-за океана пришла неожиданная новость: 24 апреля президент США Дональд Трамп уволил весь Национальный научный совет США (NSB) из 24 ученых, курирующих бюджет в 9 млрд долл. Электронные письма уволенным из Управления президентского персонала предельно лаконичны: «От имени президента Дональда Дж. Трампа сообщаю вам, что ваша должность члена Национального научного совета прекращена, вступает в силу немедленно. Благодарим за службу».

Как отмечают американские эксперты, NSB не рядовой консультативный орган. Он был учрежден еще в 1950 году в рамках закона о Национальном научном фонде (NSF). Помимо консультаций администрации и Конгресса по вопросам научной политики, у NSB есть законные полномочия по надзору за работой NSF с бюджетом около 9 млрд долл., включая утверждение крупных инфраструктурных расходов агентства.

Члены совета, состоящего из ученых и инженеров из университетов и индустрии, назначаются президентом, но работают шестилетними сроками, чтобы обеспечить преемственность между разными администрациями. Эта схема делала Национальный научный совет США относительно независимым от политических циклов. И это логично, ведь NSF не просто бюрократическая структура. Фонд финансирует около четверти всех фундаментальных научных исследований в США.

Уволенный председатель NSB Виктор Маккрэри, находившийся на этом посту второй срок, раскритиковал предложенное Трампом сокращение бюджета NSF на 55% в следующем финансовом году. Надо отметить, что решение об увольнении легло в более широкий контекст перестройки NSF. С момента возвращения Трампа в Белый дом администрация отменила или приостановила почти 1400 грантов агентства, ссылаясь на изменения в политических приоритетах.

«Независимая газета» неоднократно обращалась к проблемам американской науки на втором президентском сроке Дональда Трампа (см. например, относительно недавнюю публикацию: Михаил Стрелец. Состоится ли великое переселение научного народа // «НГ-Наука». 10.06.25). Действительно, возвращение Трампа ознаменовалось для академического сообщества США не только бюджетными маневрами. То, что начиналось как кампания по «оптимизации» государственных расходов, обернулось заметным кризисом преемственности исследований. 

Живая аналитика 

Мониторинговый проект Lost Science (LS) газеты The New York Times начался осенью 2025 года. В октябре, когда были опубликованы первые интервью с руководителями закрывающихся лабораторий, стало ясно: мы имеем дело не с обычной ротацией грантов, а с прицельным демонтажом критически важных научных направлений. В числе первых материалов – прерванные проекты по темам: генетическое разнообразие в Африке; борьба с эпидемиями малярии; прогнозирование наводнений и штормов; новые системы защиты общественных пространств и стадионов; исследования поведенческих особенностей различных животных в современных условиях – от пчел до слонов (несколько проектов).

Проект сегодня на слуху, его широко обсуждают. Работа в самом разгаре, но уже сегодня можно делать выводы и извлекать уроки, полезные для общественности не только в США, но и в других странах. Формат проекта LS намеренно далек от сухих таблиц. Это «живая» аналитика, жесткие пояснительные тексты и, конечно, очерки об ученых, чья карьера оказалась под ударом.

На сегодняшний день база данных LS насчитывает, по разным оценкам, от 200 до 500 кейсов, касающихся прерванных грантов. Из них более 30 доведены до развернутых интервью. Почти каждая такая публикация вызывает многочисленные отклики: комментарии читателей превращают ту или иную историю из частной проблемы в общественную этическую драму. 

Сухая статистика 

Проект возник как реакция на шоковые изменения и потери в научном ландшафте США в 2025 году. Вообще говоря, потери разделяются на три группы:

а) сокращение новых грантов;

б) кадровые чистки: прямое увольнение специалистов и заморозка позиций;

в) прерванные гранты.

Полные данные по динамике финансирования академической науки еще не опубликованы, но статистика двух американских агентств – Национальных институтов здоровья (NIH) и Национального научного фонда (NSF) – дает хороший ориентир. Действительно, NSF – важный источник финансирования фундаментальных исследований, а NIH имеет приоритетный бюджет в науках о жизни.

Эта статистика показывает, что потери в первой группе оказались самыми значительными – число новых проектов упало на 25%, а объем их финансирования сократился сразу на 50%. Ситуация же в третьей группе выглядит почти благополучной: было прервано менее 8000 проектов из общего числа в 120 000 продолжающихся исследований (доля чуть более 6%). Однако именно эта группа стала предметом расследования Lost Science. Тревога научного сообщества была вызвана не количеством, а содержанием прерванных проектов, вошедших в эти 6%.

Журналисты показали, что прерывания носят «прицельный» характер. Под нож пошли так называемые технологии выживания: медицина, фундаментальная биология, климатология, системы прогнозирования стихийных бедствий. А вот STEM-области (точные науки, технологии, инженерия и математика), приносящие быструю прибыль или имеющие оборонное значение, почти не пострадали. (Имеются в виду именно прерванные проекты.)

В чем CIMES

Наибольший урон был нанесен проектам многолетнего мониторинга. Активно обсуждается, например, остановка наблюдений атмосферного содержания CO2 гавайской обсерваторией Мауна-Лоа. Здесь надо подчеркнуть, что в науке существуют дисциплины, в которых ценность представляют не годовые отчеты, а непрерывные ряды данных, накапливавшихся десятилетиями. Остановка такого проекта даже на год равносильна его уничтожению: уникальная цепочка наблюдений разрывается, и потраченные за 20–30 лет средства налогоплательщиков фактически пропадают.

Кроме того, приоритеты научной системы смещаются от строительства и эксплуатации долгосрочной инфраструктуры (баз данных, приборных комплексов) к фрагментарной, краткосрочной повестке. Проблемы академической науки осложняют жизнь и другим секторам. Например, эффективность корпоративных исследований и разработок (R&D) соответствующих подразделений напрямую зависит от доступности результатов финансируемых государством фундаментальных исследований, которые служат базой для последующих коммерческих разработок.

Так, остановка пятилетней программы CIMES (Cooperative Institute for Modeling the Earth System) ударила по страховым компаниям. Эта академическая программа служила для прогнозирования наводнений и оценки рисков для прибрежных городов США. 

Вымирание академических монстров 

Проект LS обнажил уязвимость современной науки, которую долгое время удавалось маскировать за счет частных эндаументов и стабильных ожиданий взносов от государства. Эпоха ученых-одиночек, обладавших высокой автономией, сменилась эпохой «Большой науки», требующей миллиардных вложений. Однако механизмы, способные демпфировать волюнтаризм политиков, созданы не были.

В итоге мощь институтов стала их же слабостью: оказалось, что гигантскую систему росчерком пера парализовать легче, чем маленькую частную лабораторию. Сегодня на страницах проекта Lost Science обсуждаются возможные меры: от создания децентрализованных цифровых архивов до учреждения международных «тихих гаваней» для прерванных проектов. Научное сообщество ищет способы примирить государственное финансирование с академической автономией, чтобы знание не стало окончательным заложником электоральных циклов.

Кризис 2025 года проявил и более глубокие, глобальные тренды. Начиная с 1970-х годов научно-технический прогресс сталкивается с законом убывающей отдачи. Все «низко висящие фрукты» – открытия, которые можно было сделать малыми силами, – уже сорваны. Современная наука требует колоссальных коллабораций. Проекты уровня Большого адронного коллайдера (LHC), термоядерного реактора (ITER) или космических телескопов нового поколения стоят миллиарды долларов.

Цена каждого нового открытия выросла многократно, а значит, многократно возросла и цена управленческих ошибок. Дело в том, что, как оказалось, исследовательская продуктивность в последние десятилетия падала, а развитие приобрело в основном инкрементальный характер. «Революционные» открытия случаются реже, растут социальные и институциональные барьеры на пути инноваций. С точки зрения телеологии французского философа и антрополога Пьера Тейяра де Шардена, эту тенденцию можно интерпретировать как одну из «кризисных фаз» ноосферы, где рост сложности наталкивается на сопротивление и требует новых форм организации науки, экономики, культуры. В этих условиях, когда прогресс требует предельной концентрации ресурсов, любой акт политического произвола приобретает масштаб цивилизационной угрозы.

Важный урок – рождение инфраструктуры гражданской мобилизации. Медийный проект LS интегрирован в развитую мониторинговую экосистему. Так, ресурс Grant Witness предоставляет статистику по каждому прерванному гранту. Платформы Silencing Science и UCS Integrity Tracker занимаются юридической поддержкой ученых и защитой баз данных и публикаций от политически мотивированной цензуры. Платформа Climate Science Legal Defense Fund связана с мониторингом судебных исков против ученых. Платформа Data Refugia представляет сеть децентрализованных независимых архивов по экологии и медицине. 

Человеческая история 

Таким образом, союз журналистики и гражданского мониторинга создал новую модель: сухая статистика теперь превращается в осязаемую человеческую историю и никого не оставляет равнодушным. Политика Дональда Трампа на его втором сроке выступила своего рода стресс-тестом для научной системы США. Этот тест показал, что связь между фундаментальной наукой и государственным кошельком тесна, но крайне неустойчива. Печальный опыт этого рукотворного кризиса, задокументированный в проекте Lost Science, должен быть тщательно изучен и за пределами США. Это урок для любой страны: наука не может быть просто «сервисом» при государстве. Проект LS продолжается.   

Источники данных, использованных в статье: Max Kozlov et al. US Science After Year of Trump // Nature, 2026, Vol 649, p. 812; Отчеты American Association for the Advancement of science (AAAS, Американская ассоциация содействия развитию науки). 

Автор: Сергей Егерев  – доктор физико-математических наук, главный научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН.

Источник - https://www.ng.ru/nauka/2026-05-04/7_9488_usa.html