***

За первый месяц войны с Ираном страны Персидского залива лишились 1% ВВП

Саудовская Аравия, Катар и ОАЭ перенесли тяжелый удар по доходам от энергетики и авиации. Речь идет о миллиардах долларов.

После месяца войны с Ираном надежды на диверсификацию экономики (перераспределение ресурсов и инвестиций), которой славились страны Персидского залива в последние годы, сменились болезненной реальностью. Пока мир сосредоточен на ценах бензина на лондонских и нью-йоркских биржах, в самом Заливе понимают: ущерб не ограничивается ценой барреля. Для трех экономических держав региона - Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара - последний месяц стал суровым уроком о границах экономической мощи и хрупкости экспортной инфраструктуры. 

И хотя единого официального отчета о потерях пока нет, сопоставление данных с мест дает тревожную картину. Только эти три страны уже понесли прямой и косвенный ущерб на 20-25 млрд долларов. Речь не только о потере доходов, но и о глубокой трещине в самом престижном экономическом бренде Ближнего Востока - бренде стабильности в эпоху неопределенности.

Корень проблемы - драматическое нарушение судоходства в Ормузском проливе, артерии, через которую в обычное время проходит около пятой части мирового потребления нефти. Падение трафика через пролив - с примерно 20 млн баррелей в день до менее чем 10% от обычного объема - вызвало эффект домино, парализовав региональные цепочки поставок. По оценкам Международного энергетического агентства, страны залива в совокупности были вынуждены сократить не менее 10 млн баррелей в день от запланированного объема добычи. Эта логистическая блокада обнажила абсолютную зависимость региона от узких морских путей, доказав, что даже богатейшие экономики мира не застрахованы от геополитического паралича.

►Саудовская Аравия: по-прежнему опирается на нефть

В Саудовской Аравии, самой большой и влиятельной стране региона, экономический удар отчетливо ощущается в сердце энергетической отрасли. Королевство было вынуждено сократить добычу нефти с 10,4 млн баррелей в день в феврале до всего 8 млн в марте. При цене барреля Brent около 113 долларов это означает потерю валового дохода более 8 млрд долларов только за один месяц - и это лишь в сфере сырой нефти. Если добавить остановку терминала по экспорту сжиженного газа в Джуайме, резкий рост страховых и транспортных расходов, то ущерб, причиненный саудитам, за первый месяц достигнет около 10 млрд долларов. Однако Саудовская Аравия показала, что ее долгосрочные инвестиции в обходную инфраструктуру оправданы. Возможность быстро нарастить экспорт через порт Янбу на Красном море, который к концу марта достиг пропускной способности около 5 млн баррелей в день, стала критическим предохранительным клапаном, предотвратившим полный коллапс денежного потока в королевство.

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/USA/Kirkland

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Но операционная стойкость Саудовской Аравии не означает экономической неуязвимости. Государственный бюджет на 2026 год уже закладывал дефицит около 44 млрд долларов (примерно 3,3% ВВП), а государственный долг, как ожидалось, должен был подскочить до уровня около 430 млрд долларов. Несмотря на усилия наследного принца Мухаммеда бин Салмана по диверсификации экономики в рамках "Видения 2030", реальность показывает, что страна по-прежнему полагается на нефть для получения 54% своих доходов. Это означает, что каждый месяц боевых действий вынуждает Эр-Рияд выбирать между замедлением своих амбициозных мегапроектов и увеличением заимствований на международных рынках, чтобы не слишком быстро подтачивать инвестиционные резервы государственного фонда благосостояния PIF.

►Объединенные арабские эмираты: тяжелый удар по авиации

В ОАЭ картина сложнее и иная. Прямой ущерб от добычи нефти меньше, чем у Саудовской Аравии, и оценивается примерно в 3 млрд долларов в месяц, но настоящий урон для Эмиратов нанесен экономической модели, которая сделала Дубай и Абу-Даби мировыми центрами гражданской авиации, логистики и торговли. Данные национальных авиакомпаний показывают глубину кризиса. Группа Emirates из Дубая восстановила лишь около 75% своей обычной мощности, Etihad из Абу-Даби работает на половине мощности, а лоукостер Flydubai упал всего на треть. Учитывая, что эти компании имеют годовой оборот в десятки миллиардов долларов, прямой ущерб одной лишь авиаотрасли за первый месяц войны оценивается в 1,5-2,5 млрд долларов. Если добавить к этому паралич въездного туризма, отмену международных конференций и серьезные сбои в стратегическом порту Фуджейра, находящемся за пределами Ормузского пролива, то общий ущерб для ОАЭ достигает 6 млрд долларов. Эмираты, возможно, менее уязвимы, чем Катар, в энергетическом секторе, но они гораздо более чувствительны к потрясениям в сфере услуг и торговли, на которых построена их экономическая история.

►Катар: шок перекинулся на рынок капитала

Наиболее тяжелой представляется ситуация в Катаре. Для этого маленького эмирата война - не просто логистический сбой, а прямой удар по главной артерии страны - экспорту сжиженного природного газа (СПГ). Драматическое заявление компании QatarEnergy о прекращении производства и объявлении форс-мажора ознаменовало начало кризиса, который может длиться годами. Гендиректор компании признал, что повреждение инфраструктуры уничтожило около 17% годовых экспортных мощностей страны - ущерб, который означает потерю доходов в размере около 20 млрд долларов в течение 3-5 лет. Следует помнить, что в Катаре газ и нефть обеспечивают почти 80% доходов. Кроме того, авиакомпания Qatar Airways была почти полностью парализована и в разгар кризиса работала лишь на 20% мощности, что добавляет к национальному балансу тяжелые потери, оцениваемые в 5-8 млрд долларов за первый месяц.

Катарский шок не ограничился коридорами энергетической компании, а быстро перекинулся на рынок капитала. Катарская фондовая биржа потеряла около 13 млрд долларов своей стоимости с начала войны, поскольку иностранные институциональные инвесторы спешили распродать активы и покинуть рынок. Ее фондовый индекс упал более чем на 8% в месячном исчислении - цифра, отражающая панику, охватившую инвесторов перед лицом ущерба инфраструктуре СПГ. Это финансовый удар, который проверяет способность центрального банка в Дохе поддерживать местную валюту и сохранять доверие рынков к банковской системе.

Несмотря на мрачную картину, важно помнить, что у трех стран есть финансовая поддержка в лице их суверенных фондов благосостояния. С активами под управлением фантастических масштабов - около 915 млрд долларов в саудовском фонде PIF, более 900 млрд долларов в фондах Абу-Даби (Mubadala и ADQ) и около 580 млрд долларов в катарском фонде QIA - у них есть экономическая стойкость. Эти средства предназначены именно для таких моментов: они позволяют стабилизировать банки, компенсировать убытки государственным компаниям и финансировать жизненно важный импорт, даже когда поток экспортных доходов прерван.

Однако огромные деньги суверенных фондов не служат панацеей. Эти фонды не работают как доступный текущий счет. Значительная часть активов инвестирована на долгосрочную перспективу в глобальную недвижимость, технологические компании и инфраструктуру на Западе, и их нельзя быстро ликвидировать без колоссальных потерь. Поэтому естественная склонность стран - обращаться к долговым рынкам. Саудовская Аравия, уже планировавшая увеличить свой долг для финансирования экономического развития, продолжит ускоренными темпами выпускать облигации и сукук (исламские облигации). Эмираты, благодаря высокому рейтингу и доверию инвесторов, смогут привлекать займы на относительно выгодных условиях для поддержания ликвидности. Катар же, напротив, будет вынужден активнее использовать внутреннюю ликвидность своего фонда благосостояния, чтобы закрыть бюджетную брешь, образовавшуюся из-за продолжительного ущерба газодобыче.

По прошествии первого месяца войны карта ущерба проясняется. Саудовская Аравия понесла самый большой ущерб в абсолютном долларовом выражении, но обладает наилучшей способностью к физическому восстановлению благодаря своим обходным маршрутам (при условии, что хуситы их не нарушат). ОАЭ понесли менее серьезный ущерб в энергетике, но гораздо более болезненный для их диверсифицированного экономического бренда, тогда как Катар - самый пострадавший в стратегическом плане, с уроном для ключевой инфраструктуры, который будет сопровождать его годы вперед. Огромное богатство стран Залива, потерявших в войне около 1% ВВП, позволит этим странам пережить кризис и предотвратить широкую панику, но не сможет мгновенно вернуть ощущение экономического подъема, которое характеризовало регион в последнее десятилетие.

Автор Дорон Пескин

Источник - https://www.vesty.co.il/main/article/bjnuuawi11g

***

Как война в Иране влияет на Южный Кавказ?

Война в Иране нарушила глобальные торговые связи, но одновременно вывела Транскаспийский коридор на первый план, превратив Южный Кавказ, и особенно Азербайджан, в ключевых игроков международной торговли и транзита.

В первые часы после того, как 28 февраля США и Израиль начали совместные удары по Ирану, авиасообщение в регионе по обычно загруженным восточно-западным маршрутам было вынуждено сместиться в узкий коридор над Южным Кавказом.

Если в воздушном пространстве эта ситуация стала новой, то на земле она назревала уже давно. За последние годы этот регион привлек к себе внимание как ключевое звено Транскаспийского международного транспортного коридора. Этот коридор, также известный как Срединный маршрут, соединяет Европу и Китай, обходя Иран и Россию через Центральную Азию и Южный Кавказ.

Разразившаяся война с Ираном сделала значение Срединного коридора еще заметнее. Перекрыв Ормузский пролив, через который проходит примерно пятая часть мировых поставок нефти и сжиженного природного газа, Иран нарушил устоявшуюся глобальную транспортную энергетическую систему.

Новые возможности для Южного Кавказа

По словам руководителя ереванского Центра региональных исследований Ричарда Гирагосяна, для Южного Кавказа война в Иране открыла новые возможности в условиях кризиса: Срединный маршрут остается единственным функционирующим транспортным коридором, по которому осуществляется торговля и транспортировка грузов.

Он играет особую роль, учитывая, что другой крупный торговый путь через Баб-эль-Мандебский пролив и Красное море, через который идет около 12% мировой торговли, в последнее время не является стабильным из-за угроз и реальных атак поддерживаемых Ираном хуситов в Йемене. Обходной же маршрут вокруг мыса Доброй Надежды в ЮАР увеличивает путь из Азии в Европу больше чем на десять дней.

Транскаспийский коридор, являясь кратчайшим сухопутным маршрутом между Европой и Китаем, предназначен для перевозки китайских товаров, а также критически важных минералов и энергоносителей из Центральной Азии в Европу. И ЕС, и Китай уже пообещали многомиллиардные инвестиции в модернизацию портов, железных дорог и автодорог на этом направлении. Объемы перевозок по маршруту выросли в четыре раза с 2022 года, когда Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Хотя роль коридора в торговле Европа-Азия пока невелика, ожидается, что в ближайшие годы вне зависимости от иранского конфликта она резко возрастет. Всемирный банк прогнозирует, что к 2030 году объем перевозок по Срединному маршруту может достичь 11 миллионов тонн.

По мнению директора Грузинского института политики, профессора Корнелия Какaчия, в средне- и долгосрочной перспективе наряду с морскими маршрутами Транскаспийский коридор станет одним из главных транспортных путей между ЕС и Китаем. Такое развитие событий означает для стран Южного Кавказа рост их значения как транзитных государств.

Баку выигрывает от роста цен на нефть

Азербайджан может получить также краткосрочные выгоды от войны с Ираном: рост цен на нефть сулит стране дополнительные сотни миллионов долларов ежемесячно. Помощник президента Азербайджана по внешней политике Хикмет Гаджиев заявил Euronews, что страна также увеличивает поставки природного газа, чтобы компенсировать снижение поставок энергоносителей из Персидского залива на фоне войны с Ираном. Европа сейчас получает около четырех процентов газа из Азербайджана, что составляет 12,8 млрд кубометров. К 2027 году этот объем должен возрасти до 20 миллиардов.

Однако война также несет риски. Как отмечает Какaчия, успешность Срединного маршрута требует стабильности по всей линии от Китая до ЕС и вокруг Южного Кавказа. Грузия, Азербайджан и Армения заняли нейтральную позицию в конфликте с Ираном. Но Тегеран уже давно критикует Баку за тесные экономические связи с Израилем. В 2025 году Израиль получил 46,4% своей нефти из Азербайджана по нефтепроводу Баку-Тбилиси-Джейхан, а Азербайджан в ответ приобретает у Израиля значительную часть своего вооружения.

По словам Мухаммада Мамадова из аналитического Центра Топчубашова в Баку, специализирующегося на международных отношениях и безопасности, связи Азербайджана с Израилем всегда воспринимались в Иране как угроза, хотя в последние годы отношения между Баку и Тегераном все же укреплялись и стороны старались разделять проблемные и рабочие вопросы. Основой сотрудничества была работа над созданием торгового коридора между Ираном и Россией.

Этот баланс был нарушен 5 марта, когда четыре иранских беспилотника ударили по международному аэропорту Нахичевани. Президент Ильхам Алиев назвал эту атаку терактом, в Баку заявили о возможных ответных мерах и временно остановили грузовое сообщение с Ираном.

Накал снизился после прямого разговора лидеров двух стран, но, как отмечает Мамадов, хоть отношения и вернулись на прежний уровень, произошедшее породило много неопределенности. Азербайджанские власти также заявили о предотвращении диверсий со стороны Корпуса стражей исламской революции Ирана (КСИР), в числе предполагаемых целей которого называли нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан и посольство Израиля.

Война в Иране угрожает маршруту Трампа

Длительная война может поставить под угрозу крупный проект под названием TRIPP. Аббревиатура, означающая в переводе на русский язык "Маршрут Трампа для международного мира и процветания", является названием 43-километрового транзитного автомобильного и железнодорожного коридора между Азербайджаном и его эксклавом Нахичевань, отделенным от него 32-километровой полосой территории Армении, а также между Азербайджаном и Турцией.

Открытие армяно-азербайджанской границы, закрытой десятилетиями из-за конфликта вокруг Нагорного Карабаха, создало бы новый логистический маршрут на Южном Кавказе, дополняющий существующие пути через Азербайджан и Грузию. США, рассматривающие TRIPP как важную цепочку поставок критически важных минералов, активно поддерживают проект, который должен строиться и управляться консорциумом под руководством США.

Однако Иран относится скептически к участию Вашингтона, поскольку маршрут пройдет вплотную к иранской границе. Летом один из советников бывшего верховного лидера Ирана Али Хаменеи даже назвал этот проект "могилой для наемников Дональда Трампа". При этом Ричард Гирагосян считает, что опасения Тегерана преувеличенные, так как пока в военном смысле там просто нет объектов, которые могли бы стать целью для Ирана. Строительство TRIPPдолжно начаться не раньше второй половины 2026 года.

Коллапс Ирана откроет ящик Пандоры

В конечном итоге Южному Кавказу жизненно необходимы стабильность и безопасность в регионе. По словам Мухаммада Мамадова, Азербайджану невыгодно, чтобы в Иране наступил хаос или чтобы война продолжалась долго: это увеличивает риски, лишает предсказуемости и создает почву для ошибок. Коллапс Ирана открыл бы ящик Пандоры, вызвав экономический хаос и поток беженцев из страны, где живут более 20 миллионов этнических азербайджанцев.

Оптимальным сценарием для Баку Мамадов считает ослабленный, но сохраняющий нынешний режим Иран. Пока Тегеран остается изгоем, Азербайджан удерживает свое геополитическое и экономическое значение как стабильный мост между Востоком и Западом.

Автор Лиза Луис

Источник - https://p.dw.com/p/5BRPU