***

Подготовка китайской армии к демонстрации военной силы и новых возможностей

Введение.

Кадровые чистки в оборонном секторе Китайской Народной Республики (КНР) в последние годы, а особенно произошедшие в начале 2026 г., стали одним из наиболее заметных феноменов внутренней политики страны. 

Масштабные увольнения и расследования в высших эшелонах Народно-освободительной армии Китая (НОАК) и оборонной промышленности свидетельствуют о том, что руководство КНР рассматривает кадровую политику как инструмент не только борьбы с коррупцией и укрепления партийного контроля над ключевыми силовыми структурами, но и как средство стратегической мобилизации. Чистки позволяют перераспределять ресурсы, усиливать дисциплину, готовить армию к современным войнам и обеспечивать контроль над финансами в условиях экономических вызовов. Таким образом, кадровая политика становится механизмом, соединяющим внутреннюю политическую консолидацию с задачами военной модернизации и внешней демонстрации силы. В рамках этой кампании только в 2023–2024 гг. были смещены или арестованы десятки высокопоставленных военных и руководителей оборонных компаний, включая генералов, отвечавших за ракетные войска и космическую программу. Аресты же высокопоставленных генералов в начале 2026 г. вообще стали нетипичными и публично-показательными.

При этом, учитывая, что внутренние процессы в китайском оборонном секторе напрямую связаны с глобальной безопасностью, усиление контроля со стороны Си Цзиньпина над армией и оборонной промышленностью происходит на фоне ускоренной модернизации НОАК и роста напряжённости вокруг Тайваня и Южно-Китайского моря, а также усиливающегося противостояния с США. В американских стратегических документах Китай всё чаще рассматривается как ключевой фактор, способный изменить баланс сил, в том числе в сфере ядерного сдерживания. Растущий потенциал КНР делает вопрос контроля и управляемости Ракетными войсками особенно значимым. Но в этих условиях чистки в армии могут одновременно повышать управляемость системы и снижать её устойчивость, создавая риск стратегических ошибок в условиях международного кризиса.

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/USA/Sacramento

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Эти кадровые чистки в оборонном секторе КНР необходимо рассматривать как явление, находящееся на пересечении внутриполитической борьбы и роста военной силы. И понимание причин и масштаба чисток, их роли в укреплении власти Си Цзиньпина, а также связи между кадровыми перестановками и процессами военной модернизации, позволяет понять общий вектор развития китайского государства. А влияние этих чисток на региональную и глобальную безопасность не поддается сомнению, поскольку напрямую влияет на боеспособность НОАК. Кадровые чистки не стоит рассматривать как изолированный эпизод, а как часть более широкого процесса трансформации китайской армии и оборонной промышленности, имеющего прямое значение для международной безопасности.

1. Роль оборонного сектора КНР в политической системе страны и его эволюция, особенности партийного контроля над армией, прецеденты кадровых чисток в прошлом.

Оборонный сектор Китайской Народной Республики занимает особое место в политической системе страны. Народно-освободительная армия Китая исторически рассматривалась не только как военная структура, но и как политический инструмент, обеспечивающий устойчивость власти Коммунистической партии Китая (КПК). В отличие от многих других государств, где армия формально отделена от партийных институтов, в КНР действует принцип «партия командует винтовкой», закреплённый ещё Мао Цзэдуном. Этот принцип означает, что армия не является самостоятельным субъектом, а подчиняется Центральному военному совету, который возглавляется генеральным секретарём КПК.

Эволюция оборонного сектора Китая тесно связана с процессами модернизации и политической консолидации. В 1980-1990-е гг. НОАК постепенно отходила от роли «массовой армии» и трансформировалась в более профессиональную структуру, ориентированную на региональные конфликты и технологическое обновление. Однако партийный контроль оставался неизменным. Как отмечает исследование East Asia Forum, даже в условиях модернизации Си Цзиньпин продолжает усиливать политическое вмешательство в военные дела, что выражается в регулярных чистках и организационных реформах.

Особенности партийного контроля проявляются в том, что ключевые назначения в армии и оборонной промышленности проходят через политическую проверку. Это создаёт двойственный эффект: с одной стороны, армия остаётся управляемой и встроенной в партийную систему, с другой – возникают риски снижения эффективности и боеспособности из-за политизированного кадрового отбора.

Прецеденты кадровых чисток в истории КНР подтверждают устойчивость этой практики. В период правления Мао Цзэдуна чистки были инструментом борьбы с потенциальными соперниками внутри партии и армии. Наиболее известным примером стала судьба маршала Линь Бяо, который после конфликта почти всеми влиятельными членами Политбюро загадочно погиб в авиакатастрофе в 1971 г. при его попытке бежать из страны, и уже посмертно он был объявлен предателем и вычеркнут из списков КПК.

В 1950‑е гг. китайское руководство также проводило кампанию против регионализма в армии, когда ряд командиров, имевших сильные позиции в полевых армиях после Корейской войны, были смещены или переведены для укрепления централизованного контроля и устранения угрозы автономии военных округов. Так, после гражданской войны в составе НОАК существовали четыре крупных армии с разными командными структурами. Они были реорганизованы в Первую, Вторую, Третью и Четвёртую полевые армии, что стало шагом к устранению региональной автономии и укреплению партийного контроля.

В последующие десятилетия кадровые перестановки продолжались, хотя их интенсивность снижалась. При Дэн Сяопине, в 1980-1990-е гг., акцент сместился на профессионализацию армии, но партийный контроль сохранялся. В более поздний период, уже при Си Цзиньпине, громким примером стала чистка 2014 г., когда бывший заместитель председателя Центрального военного совета Сюй Цайхоу был обвинён в масштабной коррупции и исключён из партии. С 2015 г. реформы Си Цзиньпина сопровождались не только структурными преобразованиями, но и кадровыми чистками, что позволило не только модернизировать НОАК, но и устранить потенциальные центры автономной власти, сделав армию более управляемой и лояльной к руководству КПК. В декабре 2015 г. были учреждены Ракетные войска и Силы стратегического обеспечения, что отражало акцент на ядерном сдерживании, космосе и кибероперациях. Параллельно с реформами начались расследования против высших офицеров. 

В 2015-2017 гг. были арестованы десятки генералов, включая Го Босюна, также занимавшего пост заместителя председателя Центрального военного совета КНР. Современные чистки при Си Цзиньпине стали частью более масштабной кампании по борьбе с коррупцией и укреплению личной власти. По данным Lowy Institute, в 2024-2025 гг. были проведены две волны чисток, затронувшие высшее руководство Ракетных войск и Центрального военного совета. Среди смещённых фигур оказались бывшие министры обороны Вэй Фэнхэ и Ли Шанфу, обвинённые в нарушении «политической дисциплины». Аналогичные процессы затронули и других высокопоставленных военных, включая адмирала Мяо Хуа, арестованного в ноябре 2024 г. по обвинению в коррупции.

По мнению исследователей, такие чистки выполняют двойную функцию. Во-первых, они укрепляют личный контроль Си Цзиньпина над армией, устраняя потенциальные центры альтернативной власти. Во-вторых, они служат сигналом для всего военного корпуса о недопустимости автономии и необходимости безусловной лояльности. Как подчёркивает Centre for International Governance Innovation, даже самые лояльные генералы могут быть смещены, если возникает угроза для централизации власти или подозрение в недостаточной преданности.

Таким образом, историко-политический контекст показывает, что кадровые чистки в оборонном секторе КНР – не временное явление, а системный инструмент партийного контроля. Они отражают специфику китайской модели, где армия является продолжением политической власти, а её модернизация сопровождается постоянным вмешательством со стороны партийного руководства.

2. Этапы реформирования китайского оборонного сектора, сравнение нынешнего с предыдущими волнами реформ, военные и оборонные цели китайского правительства.

Процесс реформирования оборонного сектора КНР является длительным и многоэтапным, тесно связанным с политической логикой развития государства и стратегическими задачами КПК. С момента основания НОАК её структура и функции неоднократно трансформировались, отражая как внутренние потребности режима, так и внешние вызовы.

Сам процесс можно условно разделить на следующие этапы:

1. После реформ Дэн Сяопина в 1980-1990-е гг. начался переход от концепции «массовой армии» к более компактной и профессиональной структуре. Основная цель заключалась в сокращении численности войск и перераспределении ресурсов в пользу технической модернизации. В этот период Китай сократил численность армии более чем на миллион человек, одновременно усилив внимание к подготовке офицерского корпуса и перераспределению бюджета.

2. В конце 1990-х гг. акцент сместился на реформирование оборонной промышленности. В 1998–1999 гг. были проведены структурные преобразования, направленные на повышение эффективности предприятий и их интеграцию в рыночную экономику. При этом реформы были частью более широкой программы «двойного строительства» (механизация и информатизация), а не только рыночной интеграции. Эти реформы позволили создать более устойчивую систему производства вооружений, но при этом сохранили жёсткий партийный контроль.

3. Наиболее масштабная волна реформ была инициирована Си Цзиньпином в 2015–2016 гг. Она включала:

• создание новых командований (Ракетные войска, Стратегические силы поддержки);
• сокращение численности армии на 300 тыc. чел. – до 2 млн. чел.;
• переход к модели «совместных операций»;
• усиление роли Центрального военного совета как органа партийного контроля, которое было частью общей реформы командной структуры, а не отдельным шагом.

Эти реформы были направлены на повышение способности НОАК вести современные войны, включая операции в космосе и киберпространстве.

4. Следующая волна реформ (2023-2025 гг.) отличаются от предыдущих тем, что они сопровождалась масштабными кадровыми чистками. По данным Lowy Institute, в 2024-2025 гг. были смещены ключевые фигуры Ракетных войск, включая командующих, отвечавших за стратегические ядерные силы. В отличие от реформ 1990-х и 2015–2016 гг., эта волна была направлена не только на структурные изменения, но и на устранение потенциальных центров автономной власти внутри армии.

Последняя волна реформ преследовала несколько ключевых целей:

• Укрепление партийного контроля, в рамках которого армия должна оставаться полностью лояльной руководству КПК и лично Си Цзиньпину.
• Повышение боеспособности армии путём развития высокотехнологичных направлений: кибервойск, космических сил, ракетных войск.
• Подготовка к возможным региональным конфликтам, прежде всего – вокруг Тайваня и Южно-Китайского моря.
• Достижение информационного превосходства, поскольку Стратегические силы поддержки созданы для ведения операций в цифровом пространстве.

Как отмечает Foreign Affairs, нынешние чистки и реформы одновременно повышают управляемость армии и создают риск стратегической нестабильности, поскольку устранение опытных командиров может привести к дефициту компетентных лидеров. Сравнение последней волны реформ с предыдущими показывает, что Китай движется от количественных сокращений и технологической модернизации к политико‑кадровой консолидации. Если реформы конца 1990‑х и 2015-2016 гг. были направлены на структурное обновление армии и промышленности, то реформы 2023-2025 гг. акцентированы на устранении коррупции и укреплении личной власти Си Цзиньпина. В совокупности это отражает стратегическую цель китайского руководства – подготовить НОАК к демонстрации силы в условиях растущей конкуренции с США и их союзниками.

Однако не исключено, что параллельной целью чисток является именно повышение боеспособности армии. Устранение коррупционных практик и дисциплинарное давление на высшее командование могут рассматриваться как способ укрепить эффективность управления и снизить риски утечки ресурсов. На фоне усиливающейся борьбы за Тайвань и роста напряжённости в Южно‑Китайском море, китайское руководство стремится гарантировать, что армия будет не только лояльной, но и способной к быстрой мобилизации и проведению современных операций. В этом контексте чистки можно трактовать как элемент подготовки к возможному военному кризису: они должны обеспечить надёжность командного состава, концентрацию ресурсов на приоритетных направлениях и устранение любых сомнений в готовности армии выполнять стратегические задачи.

3. Характер, особенности и масштабы чисток 2026 года и их интерпретации.

В начале 2026 г. Китай пережил одну из самых масштабных и публичных чисток в военном руководстве за последние десятилетия. Аресты и расследования против высших генералов, включая фигуры из ближайшего окружения Си Цзиньпина, стали не только внутренним сигналом дисциплинарного контроля, но и демонстрацией политической силы.

Особенность нынешней кампании заключается в её публичности. Министерство обороны Китая официально объявило о расследованиях, используя традиционную формулировку «серьёзные нарушения дисциплины и закона» – эвфемизм, который обычно означает коррупцию или утрату политического доверия.

Если раньше расследования касались в основном среднего командного звена, то теперь речь идёт о высших генералах, включая заместителя председателя Центрального военного совета (ЦВС) Чжан Юся, одного из самых влиятельных военных лидеров и давнего союзника Си Цзиньпина. Такая конфигурация демонстрирует, что чистки 2025-2026 гг. затронули не периферию, а ядро военного управления, что может свидетельствовать о попытке полной перезагрузки командной вертикали в условиях стратегической мобилизации.

Чжан Юся – самый высокопоставленный генерал, многолетний союзник Си, занимавший ключевые позиции в Центральном военном совете. Его смещение стало крупнейшим событием в военной политике КНР за последние годы. Кроме того, смещён Лю Чжэньли – китайский генерал-полковник и начальник Объединённого штаба Центрального военного совета Китая, отвечавший за координацию совместных операций. Его смещение указывает на то, что чистка затрагивает ключевые звенья командной структуры. В октябре 2025 г. были исключены из партии восемь генералов, включая Хэ Вэйдуна, что стало предвестником нынешней волны. Масштаб чистки таков, что её называют «беспрецедентной» по уровню затронутых фигур и возможным последствиям для управляемости армии.

ЦК КПК объясняет происходящее необходимостью борьбы с «серьёзными нарушениями права» и заявляет о нулевой терпимости к злоупотреблениям. В китайских официальных СМИ проблемы в армии и оборонной промышленности описываются как угроза боеспособности и политической чистоте войск, но подаются исключительно в рамках партийной риторики – как часть «решительной борьбы» КПК против нарушений дисциплины. При этом в официальных текстах такие явления трактуются не как системная проблема управления, а как индивидуальные отклонения отдельных лиц.

Аналитики отмечают, что подобные практики носят системный характер и фактически встроены в процесс военного управления. Огромные средства, выделяемые на модернизацию Народно-освободительной армии Китая, распределяются через сложную сеть оборонных предприятий и военных структур, где контроль за расходами остаётся формальным. Как отмечало Asia Times, именно слабый контроль над ресурсами подрывает эффективность модернизационных программ и вызывает сомнения в реальной боеспособности армии. В отчётах Министерства обороны США и МВФ также подчёркивается, что проблемы финансовой прозрачности в НОАК остаются серьёзным вызовом, несмотря на многолетние кампании по их искоренению, и напрямую влияют на способность Китая достигать стратегических целей. Несмотря на регулярные кампании по наведению порядка, систематические злоупотребления продолжают представлять угрозу целостности командования, бюджетной эффективности и стратегической слаженности вооружённых сил.

На фоне системности проблемы обвинения в нарушениях в Китае часто имеют политическую окраску и используются как инструмент контроля над элитами. Так как кампании всё чаще затрагивают высшее руководство, а не только средний уровень, это может свидетельствовать о политической мотивации чисток. В условиях, когда подобные практики воспринимаются как «привычная часть процесса», реальные расследования против генералов могут означать не столько борьбу с финансовыми злоупотреблениями, сколько устранение фигур, чья лояльность вызывает сомнения или к ним потеряно доверие. Таким образом, проблемы управления в оборонном секторе выполняют двойную функцию: они являются хроническим вызовом для системы и одновременно удобным механизмом для политической селекции в верхах.

В условиях ограниченности информации с китайской стороны, существует несколько конкурирующих интерпретаций произошедшего, которые могут взаимно дополняться:

• Наиболее очевидная и официальная версия – именно борьба с коррупцией и злоупотреблениями, попытка нарушить сложившиеся в армии коррупционные связи.
• Борьба за власть. Удар по Чжан Юся и другим тяжеловесам может означать перераспределение влияния в верхах. Си Цзиньпин демонстрирует, что даже самые близкие союзники не защищены, если их лояльность вызывает сомнения. Тем более, что в условиях дальнейшего укрепления власти Си Цзиньпина именно связка военные-политики могла бы конкурировать с ним, и даже покуситься на власть.
• Дисциплинарные меры перед кризисом. В условиях возможного обострения вокруг Тайваня и усиления противостояния с США Си может заранее устранять фигуры, которые кажутся недостаточно надёжными. По похожим причинам Иосиф Сталин проводил чистки РККА в преддверии Второй мировой войны в СССР.
• Ускорить подготовку армии к новой войне и обновить командный состав более молодыми и современными кадрами.

     Публичность арестов – демонстрация силы и предупреждение элитам о том, что система управления переходит в более жёсткий режим.

Кадровые чистки в оборонном секторе КНР также можно рассматривать как способ усилить надзор за закупками критических ресурсов и технологий. НОАК и оборонная промышленность остаются зависимыми от импорта ряда компонентов, которые невозможно быстро заместить собственным производством. Так, Китай продолжает закупать высокопроизводительные микросхемы и полупроводники за рубежом. По данным Global Defense Corp, поставки двойного назначения (включая микрочипы) идут из стран Европы, Японии, Южной Кореи и Тайваня, что делает военные программы уязвимыми для внешнего давления.

Китайские истребители и транспортные самолёты до сих пор используют импортные или лицензионные двигатели. Это остаётся слабым местом национальной оборонной промышленности, и контроль над закупками критически важен для модернизации ВВС. Кроме того, Китай активно развивает собственную спутниковую группировку, но часть ключевых элементов (оптика, сенсоры, материалы) тоже закупается за рубежом. По данным Indian Military Review, военные спутники серии «Fen Yung» обеспечивают раннее предупреждение о ракетных пусках, связь и разведку, однако их производство требует сложных технологий, часть которых Китай получает через импорт или двойное назначение.

Чистки в оборонных корпорациях и командовании могут быть связаны с необходимостью ужесточить контроль над этими закупками. Для Си Цзиньпина важно, чтобы ресурсы, выделяемые на импорт критических технологий, не уходили в «серые схемы» и использовались строго по назначению. Это не только укрепляет дисциплину, но и снижает риск утечки технологий за пределы партийного контроля.

То, что нынешняя волна чисток затронула верхушку военной иерархии, может указывать на то, что Си Цзиньпин стремится к полной централизации управления армией. В условиях подготовки к возможному кризису вокруг Тайваня и усиления противостояния с США подобные шаги выглядят как превентивная стратегия: устранение любых потенциальных центров силы, способных действовать автономно.

Таким образом, чистки 2026 г. следует рассматривать не только как антикоррупционную кампанию или централизацию управления финансовыми ресурсами обороны, но и как системный элемент мобилизации китайской политической модели. Они выполняют двойную функцию: с одной стороны, укрепляют дисциплину и демонстрируют народу решимость партии бороться с нарушениями, а с другой – служат сигналом элитам о том, что в условиях турбулентности любые сомнения в лояльности будут жёстко пресекаться. Это не признак раздробленности и противоречий, а скорее показатель того, что китайская система управления переходит в более жёсткий режим, готовясь к периоду повышенной напряжённости.

4. Значение чисток 2026 года для системы глобальной безопасности.

Чистки в китайской армии 2026 г. выходят за рамки обычных дисциплинарных мер и оказывают влияние на глобальную систему безопасности. Речь идёт о крупнейшей армии мира, обладающей ядерным потенциалом и активно развивающей возможности в космосе и киберпространстве. Эти события затрагивают следующие ключевые направления: увеличение роли Генерального секретаря ЦК КПК, влияние на региональную стабильность, состояние стратегических сил, технологический фактор, непосредственных союзников Китая и восприятие происходящего международным сообществом, не являющимся прямым китайским союзником.

5. Усиление личного контроля Си и международные последствия этого.

Аресты и расследования против высших военных руководителей стали показателем того, что даже самые влиятельные фигуры не защищены от дисциплинарных мер. Повышение личного контроля Си Цзиньпина над армией повышает управляемость военной системы и позволяет быстрее принимать решения, что особенно важно в условиях потенциальных кризисов, например, вокруг Тайваня. Вместе с тем, концентрация власти в руках одного лидера может усиливать непредсказуемость китайской политики, а потому вызывает обеспокоенность у других региональных и глобальных игроков, что приводит к тому, что США и их союзники укрепляют военное присутствие в Индо-Тихоокеанском регионе .

Автор: Ева Антоненко, политический аналитик, Украинский институт политики

Источник - https://uiamp.org/kadrovye-chistki-v-oboronnom-sektore-knr-vnutripoliticheskaya-borba-ili-podgotovka-kitayskoy-armii