***

Экономические последствия войны на Ближнем Востоке

По динамике и содержанию войны на Ближнем Востоке (БВ) уже сейчас понятно, что ее последствия будут иметь долгосрочный и самый разнонаправленный характер. Доверие между участниками нефтегазового рынка подорвано. От судоходства в Ормузском проливе зависит глобальная цена на нефть.

Для начала определимся с понятием «Ближний Восток». По определению Большой российской энциклопедии, к странам БВ относятся: Египет (большая часть в Африке), Судан (в Африке), Бахрейн, Израиль, Иордания, Ирак, Йемен, Катар, Кипр, Кувейт, Ливан, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), Оман, Саудовская Аравия, Сирия, Турция (частично в Европе), Государство Палестина. Иран из-за различных классификационных характеристик не входит в понятие БВ, в том числе по причине того, что не является частью арабского мира, а относится к персидскому. Для целей анализа в данной статье (в большинстве случаев) ограничимся лишь странами, которые затронуты военными действиями правительств Израиля и США против Ирана: Израиль, Палестина и страны Персидского залива (Иран, Кувейт, Катар, Бахрейн, ОАЭ, Саудовская Аравия, за исключением Омана и Ирака).

Общий валовой внутренний продукт (ВВП) рассматриваемого региона в 2025 году превысил 3,25 трлн долл.– примерно 2,8% совокупного мирового ВВП. ВВП России, для сравнения, в 2025 году – 2,54 трлн долл. Израиля – 610,75 млрд долл., Палестины – 17,92 млрд долл. По странам залива: Саудовской Аравии – 1,27 трлн долл., ОАЭ – 569,1 млрд долл., Ирана – 356,5 млрд, Катара – 222,12 млрд, Кувейта – 157,47 млрд, Бахрейна – 47,42 млрд долл. Данные Международного валютного фонда.

Совокупный объем первичного производства энергии (добычи энергоисточников), по данным Energy Institute, в указанных странах в 2024 году составил около 40 ЭДж – 18% общемирового объема. Большую часть в балансе занимают природный газ (51,5%) и нефть (45,7%). Основными странами-производителями являются Иран наряду с Саудовской Аравией, а также ОАЭ.

Энергетика Персидского залива

Все страны Персидского залива объединяет тот факт, что на их территориях находится самый большой объем доказанных запасов нефти и природного газа в мире. Данные Energy Institute, USEIA, Oil&Gas Journal. Запасы нефти в Саудовской Аравии по состоянию на 2025 год составляли 267,2 млрд барр., в Иране – 208,6 млрд, в ОАЭ – 113 млрд, в Кувейте – 101,5 млрд, в Катаре – 25,2 млрд барр.

Для сравнения, доказанные запасы нефти в Израиле – всего 12,7 млн барр. В России – 80 млрд барр., в США – 83,7 млрд, в Ираке – 145 млрд барр. А лидером среди всех стран по объему доказанных запасов нефти является Венесуэла – 303 млрд барр. (17,2% общемировых запасов). Суммарно на Ближний Восток приходится почти половина (48,5%) общемировых доказанных запасов нефти. Именно по этой причине отраслевики называют БВ «мировой бензоколонкой».

Аналогичная картина с газом. Доказанные запасы природного газа по состоянию на 2025 год в Иране составляли 33,5 трлн куб. м, в Катаре – 24,3 трлн, в Саудовской Аравии – 8,6 трлн, в ОАЭ – 6,1 трлн, в Кувейте – 1,8 трлн. В РФ – 47,8 трлн куб. м – четверть общемировых запасов. В США – 9,1 трлн куб. м, в Ираке – 3,15 трлн куб. м, а в Израиле – всего 176 млрд куб. м. Доля запасов природного газа в БВ от общемировых – 40%.

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/USA/Harlem

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Для ответа на вопрос о реальных целях бомбардировок Ирана и в целом разжигания конфликта на Ближнем Востоке нет смысла анализировать объемы производства, потребления и отдельно экспорта нефти и газа из этого региона. Для лаконичного ответа необходимо знать одно: когда американским чиновникам поставлена задача найти дополнительный источник заработка не только для обеспечения своего государственного долга, но и для сохранения статуса доллара как мировой валюты, а также поддержания платежеспособности крупного бизнеса, они готовы трансформировать и подчинять мировые рынки экономических благ под свои интересы. Энергетический рынок в этом контексте является наиболее важным. Поэтому для понимания экономической сути происходящего обратимся к долям импорта нефти и газа из БВ на региональных рынках: европейском, азиатско-тихоокеанском (АТР), американском.

Самый большой объем импорта нефти фиксируется в АТР – до 60% общемирового объема. 25,7 процентного пункта (п.п.) из них – это импорт Китая, 11 п.п. – Индии, 5,3 п.п. – Японии. На Европу приходится 21,5% общемирового объема импорта нефти, на США – 15,25%. Данные Energy Institute. Самая значительная доля в импорте нефти в Европе принадлежит США – 20,7%. Главными конкурентами на этом высокомаржинальном рынке для них являются: Южная и Центральная Америка (10,2%), в целом СНГ с долей 23,9% и отдельно Россия (6,4 п.п.), Северная и Западная Африка (24,5%), Саудовская Аравия (8,3%), Ирак (8,2%). 

Местные нефтяные рынки Китая, Японии и Индии, несмотря на то что относительно не завязаны на импорт из США, сильно зависят от импорта нефти из БВ, с долями, превышающими 50%, а в случае с Японией – полной ориентацией внешнего сегмента на поставки сырой нефти из БВ. С торговлей газом следующая история. Примерно 6,8 млрд куб. м в 2024 году поступило в Европу из Ирана по трубе, что является относительно малым объемом в ее импортном портфеле (2,8%).

Весь иной экспорт из стран Персидского залива был направлен на рынки Европы и АТР в форме сжиженного природного газа (СПГ). 14,6 млрд куб. м в газообразном эквиваленте было поставлено в европейские страны из Катара, что составило 6,1% общего импорта газа и СПГ в Европе. 85,2 и 8,6 млрд куб. м было направлено на рынок АТР из Катара и ОАЭ соответственно, что составило 20,5% в общем импорте газа и СПГ стран АТР в 2024 году. Такие данные приводит Energy Institute.

Оценив таким образом значимость стран Персидского залива для мирового энергопотребления, можно прийти к выводу, что интерес США связан исключительно с экономикой: косвенное завоевание новых рынков сбыта своих энергоресурсов по завышенным ценам в условиях дефицита нефти и газа из БВ. Логично предположить, что, когда через какое-то время в США наступит ресурсный голод, правительство будет придерживаться политики создания профицита энергоресурсов на мировых энергетических рынках в целях снижения равновесной цены нефти и газа и, соответственно, экономии на своем импорте.

В целом в контексте роста цены нефти и газа в мире на фоне разрушения нефтегазовой инфраструктуры БВ наша страна получит косвенные выгоды. Спрос на российские энергоресурсы в АТР вырастет, пока Европа будет окончательно отказываться от российского газа, переплачивая США за СПГ. Возможное изменение торговой стратегии участников региональных газовых рынков в условиях неопределенности, вероятно, склонит часть из них в сторону заключения большего количества долгосрочных контрактов, вместо спотовых, с привязкой к цене на нефть как менее волатильной метрике. Поскольку Россия привыкла к выстраиванию внешней политики на долгий срок, то эта возможность может быть органично реализована нефтегазовыми компаниями с государственным участием. При этом спотовые торги позволят снимать излишки продавца в моменты экономической нестабильности.

Нельзя обойти вниманием ситуацию с атомной отраслью Ирана. Бушерская АЭС, единственная действующая в стране, имеет мощность 3 ГВт и располагается на берегу Персидского залива. Это лишь незначительная часть общей мировой мощности всех эксплуатируемых реакторов, но диверсия на ней вполне способна причинить вред соседним государствам на юге залива, не затронув Израиль, ввиду розы ветров, наблюдаемых в этой местности.

Право и политика

По многим параметрам агрессия правительств США и Израиля может стать не просто очередным «гвоздем», а как минимум уже непосредственно «крышкой гроба» для действующего международного порядка в целом и его международно-правовой системы в частности. Нарушение всех писаных и неписаных правил дипломатического взаимодействия, убийство официальных лиц независимого суверенного государства, нападение на невоенные объекты с многочисленными жертвами среди гражданского населения – лишь часть противоправных действий, совершенных правительствами США и Израиля в первые дни агрессии, которые в долгосрочной перспективе могут существенно повлиять на изменение международного ландшафта.

В этом смысле деструктивная привычка ключевых мировых игроков игнорировать фундаментальные нормы и принципы международного права, например в области международной безопасности (как в ситуации с Ираном), очевидно, будет распространяться и на другие сферы международной жизни, включая торговлю энергоресурсами (далеко за примерами ходить не нужно, достаточно вспомнить о взрывах «Северных потоков» в 2022 году). На межгосударственном уровне основным последствием этого станет снижение эффективности и дальнейшая системная деградация механизмов публично-правового регулирования международной торговли нефтью и газом.

Такое состояние дел будет подрывать доверие между основными государствами – участниками мирового нефтегазового рынка, создавать для них всевозможные риски, приводить к снижению инвестиционной активности в нефтегазовой сфере и обострять конкуренцию как за доступ к энергетическим ресурсам среди их импортеров, так и за доступ к рынкам сбыта среди экспортеров. В результате – пусть во многом и декларативная – «сила международного права» начнет последовательно подменяться «правом силы», возвращая нас к «исторической нормальности» международных отношений былых столетий, снижая стабильность и экономическую эффективность поставок энергоресурсов по всему миру.

Также война правительств США и Израиля против Ирана уже начала перекраивать текущую систему мировой торговли нефтью и газом. Независимо от того, прогнозировался такой сценарий американо-израильской коалицией или нет, но фактическая блокировка иранскими властями Ормузского пролива и частичное разрушение нефтегазовой инфраструктуры монархий Персидского залива в качестве ответных мер на военную агрессию США и Израиля уже фундаментально повлияли на мировой нефтегазовый сектор.

В частности, взлетели цены на нефть и СПГ; нарушились либо удлинились логистические цепочки; подскочили ставки фрахта на суда танкерного флота (до 200 тыс. долл. за сутки – более чем в три раза в сравнении с довоенным периодом); выросла стоимость страхования военных рисков при осуществлении морской перевозки грузов; в отдельных странах залива были остановлены нефтегазовые производственные и добычные мощности; арабские нефтегазовые компании объявили по своим контрактам многочисленные форс-мажоры; в различных странах мира было санкционировано высвобождение стратегических нефтяных резервов в целях стабилизации ситуации с ценами на нефть; прозвучали призывы на уровне руководства отдельных государств снизить потребление энергоресурсов; американскими властями были временно смягчены некоторые односторонние санкции в отношении производителей нефти в целях краткосрочной стабилизации цен на мировом рынке нефти и т.д.

На время переговоров пролив обещали открыть, но если договориться не удастся и блокировка затянется на месяц и более, все это неизбежно повлечет за собой многочисленные банкротства (как компаний нефтегазовой отрасли, так и различных потребителей энергетической продукции в мире по всей производственной цепочке) и остановку производств в самых различных секторах мировой промышленности (от производителей сельскохозяйственной продукции и минеральных удобрений до высокотехнологичных производителей микроэлектроники). В совокупности все это может привести к перерастанию текущей ситуации в глобальный экономический кризис.

С учетом отмеченных выше обстоятельств на уровне взаимодействия между компаниями сложившиеся к настоящему времени на международных рынках правовые и коммерческие подходы к организации торговли нефтью и газом также будут последовательно пересматриваться. Измененный профиль юридических, коммерческих, логистических и страховых рисков в условиях ведения боевых действий в разных регионах мира будет требовать пересмотра стандартных практик в отношении организации торговли нефтью и газом.

От участников внешнеэкономической деятельности потребуется оперативно адаптировать положения различных типов контрактов, которые бы смогли обеспечить управляемость отмеченных рисков в новых условиях. В частности, речь может идти о новых подходах к распределению рисков ответственности (например, с более детальной проработкой сценариев ответственности в связи с военными рисками), пересмотре положений о последствиях наступления обстоятельств непреодолимой силы (например, в части более детального уточнения конкретных видов обстоятельств непреодолимой силы), пересмотре арбитражных оговорок и поиске новых арбитражных форумов для разрешения споров (с учетом изменяющихся военно-политических реалий в тех или иных государствах и регионах мира) и о целом ряде других изменений.

Основные выводы

Военная агрессия правительств США и Израиля в отношении Ирана имеет целый спектр очевидных и неочевидных задач и целей. Как было отмечено выше, не менее разнообразен также список последствий данной агрессии. Некоторые из них могли быть просчитаны заранее, в том числе с помощью возможностей технологий искусственного интеллекта, на которые США делают особую ставку. Другая же часть последствий, как часто бывает в условиях войны подобного масштаба, носит непредсказуемый характер и отражает нелинейную природу и диалектику любого конфликта.

В этом смысле на фоне начавшейся войны правительств США и Израиля против ИРИ мировой ТЭК (в первую очередь его нефтегазовый сектор) вступает в очередную кризисную фазу. США при этом последовательно реализует свои стратегические планы относительно вытеснения с ключевых мировых энергетических рынков своих конкурентов – производителей энергии (будь то в сфере нефти и газа или на рынке атомной энергии). Несмотря на то что очередной мировой энергетический кризис, который может быть спровоцирован текущими событиями вокруг ИРИ, будет иметь также и некоторые негативные последствия для экономики США (достаточно посмотреть на рост цен на бензин в США), все же США могут стать одним из главных бенефициаров данного кризиса, кто бы и что бы ни писал на этот счет.

В части того же тезиса о цене бензина нужно отметить, что в сравнении с его ценами в Европе стоимость на него в США не выглядит столь драматично: 1,133 долл. за литр по состоянию на 23.03.2026 (0,87 долл. за литр месяцем ранее) против 2,395 долл. за литр в Германии, 2,650 долл. в Дании. Для сравнения, в России цена 95-го бензина на указанную дату – 0,83 долл. за литр (около 70 руб.). А в Иране – 0,029 долл. ИРИ – вторая страна по дешевизне бензина в мире, на первом месте только Ливия (0,024 долл.), на последнем – Гонконг (4,061 долл.), по данным ru.globalpetrolprices.com. Хотя, безусловно, повышение стоимости бензина в США в преддверии очередного выборного цикла в Конгрессе США традиционно рассматривается как важный внутриполитический фактор, который может оказать влияние на исход голосования, усложняя и так непростую предвыборную ситуацию для республиканцев.

Тем не менее именно экономическая выгода отдельных промышленных групп в США (главным образом нефтяников и газовиков, которых Дональд Трамп наряду с технологическими гигантами из сферы IT и ВПК поддерживает особенно активно) диктует внешнеполитическую повестку и определяет вектор принимаемых администрацией Трампа решений. И все же в среднесрочной и долгосрочной перспективах, когда запасы нефтегазовых ресурсов США и нефтегазовая сланцевая революция войдут в фазу истощения, США будут вынуждены адаптировать свою энергетическую политику и делать упор на формирование профицита ключевых источников энергии на мировом рынке (с поправкой на соответствующие успехи в области возобновляемых источников энергии) для снижения и стабилизации равновесной цены.

Свидетелями трансформации энергетической политики и внешнеполитических ориентиров США, связанных с ней, мы станем, вероятно, не ранее 2040-х годов (данный вопрос требует отдельной оценки запасов нефтегазовых ресурсов и дальнейших перспектив сланцевой нефтегазодобычи). Пока же, когда США будут оставаться нетто-экспортером нефти и газа, они будут в ускоренном режиме и максимально безжалостно (даже в отношении своих «союзников») переформатировать как мировые энергетические рынки, так и международное право (вернее, то, что от него осталось) в целях получения сверхдоходов от продажи углеводородов. Проблема астрономического государственного долга США требует неотложных и экстраординарных мер. Ну, а любые издержки, включая издержки для рядовых граждан США, как говорит сам Дональд Трамп, носят «временный характер» и являются в картине мира большинства представителей американской элиты лишь сопутствующим ущербом. 

Aвторы: 

Клим Легчаков – кандидат экономических наук, доцент МГУ им. М.В. Ломоносова; 

Евгений Типайлов – кандидат политических наук, руководитель аналитического центра «Ресурсные стратегии»

Источник - https://www.ng.ru/energy/2026-04-09/9_9472_conflict.html

***

Мировая экономика готовится встать на путь рецессии

Предложение нефти, газа и продуктов их переработки резко сократилось из-за конфликта в Персидском заливе. Охота за российскими газовозами усугубляет глобальный энергокризис. 

28 февраля США и Израиль нанесли удары по Ирану. В ответ Иран атаковал американские военные базы в соседних странах и Израиль. Удары пришлись и по объектам топливно-энергетического комплекса. Так начинался конфликт, который сейчас перешел в стадию переговоров. 

2 марта энергетическая госкомпания Катара QatarEnergy объявила, что прекращает производство сжиженного природного газа (СПГ) на всех принадлежащих ей объектах в связи с атаками беспилотников на ее предприятия. Одновременно американская нефтегазовая компания Chevron сообщила, что получила указание Минэнерго Израиля о приостановке добычи на крупнейшем газовом месторождении страны – «Левиафане». Власти Египта сообщили о прекращении импорта газа из Израиля. Котировки газа на биржах резко выросли.

9 марта компания QatarEnergy объявила, что из-за конфликта на Ближнем Востоке вынуждена отложить на 2027 год ввод в эксплуатацию новых объектов по расширению добычи и сжижения газа в восточной части Северного месторождения. 18 марта Израиль ударил по иранскому газовому месторождению Южный Парс, а Иран в ответ атаковал газовую инфраструктуру в Катаре и ОАЭ. Атаки Ирана на промышленный комплекс в катарском Рас-Лаффане привели к «серьезным повреждениям», в числе пострадавших объектов инфраструктура СПГ-завода. Гендиректор QatarEnergy Саад аль-Кааби заявил, что повреждены объекты, на которые приходится около 17% экспорта катарского СПГ. На их восстановление потребуется от трех до пяти лет. Ежегодные потери могут составить до 20 млрд долл.

Газета Financial Times 22 марта сообщила, что все танкеры с катарским СПГ, загруженные до начала вооруженного конфликта на Ближнем Востоке, прибудут в порты назначения в течение 10 дней: один из них направляется в Азию, еще шесть на терминалы в Европе. Покупатели катарского СПГ в срочном порядке принимают меры по избежанию дефицита: ищут альтернативные источники поставок и переключаются на другие энергоресурсы. В особенно уязвимом состоянии оказался Пакистан, 99% импорта СПГ которого приходилось на Катар. Власти страны запросили у итальянской ENI возможность доставить часть из 11 партий, от поставки которых ранее Пакистан отказался по причине недостаточного спроса на газ на внутреннем рынке. Однако итальянская компания ответила отказом. Цены же на спотовом рынке оказались слишком высокими для Пакистана, поэтому электростанции переводятся на нефтепродукты.

23 марта агентство Kpler сообщило, что среднесуточный глобальный экспорт СПГ за последние 10 дней опустился до минимального значения за последние полгода и составил 1,1 млн т. Снижение составило порядка 20%. Основной причиной стала остановка производства в Катаре и ОАЭ.

Атаки Ирана на суда, пытавшиеся пройти через Ормузский пролив, привели к его фактической блокировке, что резко сократило предложение на мировом рынке нефти, газа и продуктов их переработки, а также удобрений, ряда металлов, гелия и другой продукции. В результате мир столкнулся с ростом цен в разных сегментах. Если эта тенденция продолжится, то мировая экономика неминуемо погрузится в кризис и глобальную рецессию.

Причины эскалации

Почему же власти США и Израиля пошли на такой необдуманный шаг и начали войну? Ответ на этот вопрос можно найти в книге канадско-американского исследователя Кристофера Блаттмана «Зачем мир воюет: причины вражды и пути к примирению». В ней он сформулировал пять причин из-за которых люди воюют.

Первая причина – неконтролируемые интересы. Издержки войны – главный стимул к миру, но когда люди, решившие развязать войну, не отчитываются перед остальными членами своей группы, они могут игнорировать все эти издержки. Иногда лидеры надеются получить личную выгоду от конфликта, поэтому стремятся ввязаться в него. Неконтролируемые лидеры такого толка – одни из главных катализаторов конфликтов в мировой истории.

Вторая причина – нематериальные стимулы. Иногда совершение насилия приносит нечто ценное, например возмездие, статус или господство. В иных случаях насилие – единственный путь к праведному финалу: славе, свободе или победе над несправедливостью. Для некоторых групп эти нематериальные вознаграждения могут компенсировать любые потери, заслонив стоимость войны и оттолкнув от компромисса.

Третья причина – неопределенность, исключающая возможность сделки. Логику этого явления можно сравнить с игрой в покер: игрокам неизвестно, какие карты на руках у оппонентов, но они знают, что у противников есть стимулы их обманывать. Всегда пасовать при этом – явно не лучшая стратегия. При угрозе войны, без знания намерений противника, точно так же появляется смысл поднять ставки. Недостаток информации в этом случае становится аргументом в пользу нападения, даже если оно по определению губительно.

Четвертая причина – так называемая проблема обязательств. Обычно, когда соперник значительно сильнее, лучший вариант – уступить ему. Но что, если вы заранее узнаете о том, что он наращивает силы? В этом случае игра на опережение и упреждающий удар кажутся разумными. Если грядущее изменение баланса сил достаточно серьезно, стремление атаковать может оказаться непреодолимым. Что в этом случае сможет предложить взамен ваш противник? Пообещает, что не воспользуется преимуществом, когда наберет достаточно сил? Но он не может взять на себя обязательство так поступить, и вы оба это знаете. Проблема обязательств в том, что соперники предпочли бы политические торги во избежание военных потерь. Но никто из них не может считать договоренности такого рода достаточно надежными.

Пятая и последняя причина – компромиссу мешают заблуждения или неверное восприятие. Мы можем быть чрезвычайно уверенными в себе и считать, что другие разделяют наши ценности и сходным образом смотрят на мир. Мы можем демонизировать наших врагов, приписывая им самые злобные мотивы. Даже в самых больших группах мы можем крепко держаться за ошибочные убеждения. Мы лишаемся способности найти вариант сделки, которая устроила бы и нас, и наших противников. Конкуренция и склонность к конфликтам только усиливают эти ошибочные суждения.

Что касается непосредственного повода для начала войны, то автор пишет: «Ожесточенную битву может спровоцировать любое событие: политическое убийство, крах фондовой биржи, пугающие слухи, открытие нефтяного месторождения или недальновидные действия коварного или глупого лидера. Вот почему так легко найти повод для войны». Очевидно, что власти США и Израиля надеялись на быструю победоносную войну с целью смены власти в Иране на дружественную. Практика разрушила их планы. Теперь руководители США и Израиля вынуждены оправдываться и искать виноватых. К чему это приведет, сказать сложно.

Если говорить об интересах нашей страны, то стоит подчеркнуть, что Иран не вводил санкций в отношении России. Наши страны реализовывали партнерские проекты и собирались развивать сотрудничество. С другой стороны, рост цен на множество товаров, которые экспортируют российские компании, выгоден и им, и государственному бюджету. В условиях нехватки продукции на мировых рынках можно ожидать, что покупатели будут меньше обращать внимание на санкции в отношении российских товаров и станут обходить их. Пока европейские политики продолжают заявлять о том, что не собираются сходить с пути отказа от импорта российской продукции. Политикам сложно признать свои ошибки. Они предпочитают перекладывать вину на других. Характерно, что канцлер ФРГ Фридрих Мерц недавно сказал, что отказ Германии от атомной энергетики был ошибкой. Ему легко было в этом признаться. Ведь не он принимал данное решение. При этом в ФРГ растет популярность оппозиционной партии «Альтернатива для Германии», которая выступает за восстановление сотрудничества с Россией.

Нынешним властям Германии и ЕС необходимо найти вариант, который позволил бы им не признавать своих ошибок и одновременно начать их исправлять. В отношении поставок природного газа такой вариант есть. На фоне истощенных подземных хранилищ газа и трудностей с получением СПГ руководители ФРГ и ЕС могут задуматься о возможном начале поставок газа по сохранившейся нитке «Северного потока – 2». Здесь можно было бы повторить нефтяную схему, когда в Германию по российским нефтепроводам идет казахстанская нефть. В Россию поступает газ с месторождения Карачаганак для переработки на Оренбургском газоперерабатывающем заводе (ГПЗ). По «Северному потоку – 2» можно начать поставки карачаганакского газа из Казахстана, тем более что среди акционеров Карачаганака есть компании Shell (29,25%), Eni (29,25%) и Chevron (18%). В дальнейшем поставки казахстанского газа через Россию можно увеличить за счет других месторождений с помощью своповых разменов на российский газ.

Проблема с доставкой СПГ из Катара неминуемо повысит интерес к трубопроводным поставкам природного газа. Газопровод жестко связывает поставщика и потребителя, а танкер с СПГ всегда может уйти к другому покупателю, который предложит более высокую цену. Можно ожидать скорого заключения окончательного контракта по строительству газопровода «Сила Сибири – 2» для поставки 50 млрд куб. м российского газа в Китай.

В настоящее время наша страна занимает третье место в мире по объему производства гелия после США и Катара. Поставки гелия из Катара прекратились, а этот газ необходим для множества высокотехнологичных производств. Россия способна быстро нарастить выпуск гелия на Амурском ГПЗ, который работает далеко не на полную мощность. Ни у одной другой страны в мире такой возможности нет.

Европа

Агентство Bloomberg 19 марта опубликовало прогноз аналитиков о том, что в зимний период в Европе цены на газ могут превысить 90 евро/МВт-ч (1 тыс. долл./тыс. куб. м) на фоне сокращения объема предложения из-за повреждения газовой инфраструктуры стран Персидского залива в результате боевых действий.

Германская ассоциация операторов газохранилищ (ИНЕС) в марте предупредила, что заполнение подземных хранилищ газа (ПХГ) в преддверии зимнего сезона 2026/27 находится под большой угрозой, так как экономические стимулы для закачки газа на данный момент отсутствуют. С технической точки зрения заполнение германских газохранилищ до уровня прошлого года возможно, но текущий рост цен на газ делает эту операцию экономически убыточной. ИНЕС считает необходимым, чтобы правительство взяло на себя ответственность за создание регулирования для заполнения хранилищ. Кроме того, ИНЕС предложила создать стратегический резерв газа в объеме около 8 млрд куб. м, что позволит компенсировать внешние шоки в течение примерно 90 дней.

В марте Европейская комиссия представила «Пакет мер для граждан в области энергетики». Он должен помочь жителям ЕС снизить счета за энергию, сократить энергетическую бедность и помочь в переключении на «чистые» источники энергии. Член Европейской комиссии (ЕК), ответственный за вопросы энергетики, Дан Йоргенсен отметил, что каждый десятый европеец не может себе позволить в достаточной мере отапливать дом в зимний период, и все большее число людей не могут себе позволить использование кондиционеров летом. Более 30 млн европейцев испытывают трудности с оплатой счетов за коммунальные услуги в срок. 

Сейчас налоги формируют до четверти стоимости электроэнергии для потребителей. ЕК просит власти стран – членов ЕС сократить эти налоги для домохозяйств. Меры также предусматривают большую прозрачность в формировании цен на энергоресурсы, а также более простой, чем сейчас, способ смены поставщика услуг.

Кроме того, партии, входящие в правящую в Германии коалицию, договорились отменить вызвавший множество споров закон предыдущего правительства о запрете установки в домах газовых и мазутных котлов и разрешить домовладельцам продолжать устанавливать системы отопления на жидком и газовом топливе. Отмена правил, утвержденных партией «Зеленые» в 2023 году, была предвыборным обещанием консервативного канцлера Фридриха Мерца в прошлогодней кампании и стала результатом длительных споров с его партнерами по коалиции из Социал-демократической партии. Согласно новым планам, системы отопления на газе и мазуте должны эксплуатироваться с возрастающей долей экологически чистого топлива, такого как биометан. Эта доля должна составлять не менее 10% к 2029 году и увеличиться в три раза к 2040 году.

Германская компания Siemens Energy сообщила, что в первом квартале объем заказов на производство газовых турбин и оборудования для электростанций вырос более чем на треть и достиг рекордных 17,6 млрд евро. Siemens планирует инвестировать 1 млрд долл. в расширение производства газовых турбин и оборудования для электросетей в США. На долю этой страны пришлось 40% портфеля заказов в первом квартале.

Прогнозы

Глава компании Baker Hughes Лоренцо Симонелли заявил, что к 2040 году глобальный спрос на газ вырастет на 20%. При этом увеличение предложения будет сдерживать рост цен на сырьевые товары, а газовая генерация поможет удовлетворить спрос со стороны центров обработки данных. Baker Hughes рассматривает газ не как «переходное» топливо к возобновляемым источникам энергии, а как «топливо назначения», которое обеспечит надежную и доступную энергию на десятилетия вперед.

В свою очередь, компания Shell в середине марта опубликовала документ, в котором прогнозирует рост глобального спроса на СПГ на 54–68% к 2040 году и на 45–85% к 2050 году благодаря увеличению потребления в Азии. Ожидаемый диапазон спроса в 2050-м составляет 610–780 млн т/год. Компания планирует также увеличивать собственные продажи СПГ на 4–5% в год. По прогнозам Shell, глобальное потребление газа может достичь пика в 2030-х годах и уже достигло его в некоторых регионах, таких как Европа и Япония, но спрос на СПГ будет еще расти, и 70% прироста спроса придется на Азию.

В феврале Агентство энергетической информации Министерства энергетики США выпустило доклад, согласно которому спрос на электроэнергию в США обновит рекорды в 2026 и 2027 годах и достигнет 4,2 млрд КВт-ч и 4,3 млрд КВт-ч соответственно. В прошлом году потребление было на рекордном уровне 4,1 млрд КВт-ч. Спрос будет стимулироваться сектором искусственного интеллекта (ИИ) и криптовалют, а также электрификацией транспорта и систем отопления. Кроме того, из-за менее высокого, чем средняя историческая норма, уровня снежного покрова в Италии и Австрии выработка гидроэлектроэнергии снизится в 2026 году на 22%, до самого низкого показателя за последние три года. Это может стимулировать увеличение потребления газа в генерации этих стран.

Институт экономики и технологий компании Sinopec в начале марта опубликовал прогноз, что спрос на газ в Китае в 2026 году вырастет на 3% по сравнению с 2025 годом и составит 448 млрд куб. м. Потребление газа в промышленности составит 176 млрд куб. м (39% от общего спроса), в жилищном и коммерческом секторе – 155 млрд куб. м (34,6%), в сфере генерации электроэнергии – 84 млрд куб. м (18,8%). Поставки газа на рынок составят 459 млрд куб. м, из которых 274 млрд куб. м – это газ собственной добычи (рост на 5%), 102,8 млрд куб. м – импорт газа в виде СПГ (+8,4%), 82,2 млрд куб. м – импорт газа по трубопроводам (+0,3%). Специалисты института ожидают, что к 2030 году спрос на газ может составить 553 млрд куб. м. Основными драйверами роста станут промышленный сектор, спрос в котором составит 238 млрд куб. м, генерация – 109,5 млрд куб. м, жилищный и коммерческий секторы – 173 млрд куб. м. Совокупная установленная мощность газовых ТЭС к 2030 году может составить 218 ГВт. Добыча газа будет расти в среднем на 3,4% в год и к 2030 году составит 318 млрд куб. м, импорт трубопроводного газа – 98,5 млрд куб. м, СПГ – 136,5 млрд куб. м.

Данный прогноз в целом соответствует опубликованным ранее прогнозам института при Китайской национальной нефтегазовой корпорации (КННК), по расчетам экспертов которого, к 2030 году спрос на газ в Китае составит 550 млрд куб. м. При этом в КННК прогнозируют рост добычи до уровня 290 млрд куб. м, а объем импорта СПГ – до 150 млрд куб. м. Одним из ключевых драйверов спроса эксперты институтов при Sinopec и КННК считают газовую генерацию. Это связано с тем, что в конце 2024 года в Китае была принята новая политика в области использования природного газа, в которой были сняты ранее действовавшие ограничения на развитие использования газа в этой сфере. Считается, что газовая генерация может стать инструментом для сглаживания пиковой нагрузки на энергосети по мере увеличения доли возобновляемых источников энергии в генерации. Согласно долгосрочным прогнозам КННК, к 2060 году объем установленных мощностей газовой генерации может вырасти с текущих 166 до 500 ГВт.

Индия и Бангладеш

Министерство нефти и газа Индии сообщило, что в январе индийские компании увеличили импорт СПГ на 15,3% по сравнению с показателем января 2025 года, до 2,808 млрд куб. м. Собственная добыча газа в стране за этот период составила 2,912 млрд куб. м, на 5% меньше г/г. Потребление газа в Индии в январе увеличилось на 4,1% г/г и достигло 5,684 млрд куб. м. Однако 10 марта появилось сообщение, что власти Индии вынуждены были ввести регулирование поставок газа на фоне сбоя поставок СПГ из Катара и ОАЭ. В качестве приоритетных областей выделены поставки газа бытовым потребителям, использование газа на транспорте, чайная промышленность, производство удобрений.

А 12 марта появилась информация, что Бангладеш была вынуждена закупить три спотовые партии СПГ по цене 20,76–28,23 долл./млн бте (692–942,5 долл./тыс. куб. м) из-за сбоя поставок из Катара. Энергетический кризис привел к серьезным последствиям внутри страны: власти ввели нормирование топлива, ограничили продажу дизеля и даже временно закрыли университеты, чтобы снизить энергопотребление. Дефицит газа заставил остановить четыре государственных завода по производству удобрений, чтобы сохранить топливо для электроэнергетики.

В заключение стоит подчеркнуть, что глобальный экономический кризис сильно ударит по всем странам и разрушит многие рынки, которые потом будут долго восстанавливаться. Остается только надеяться, что в дальнейшем в международных отношениях будет больше здравого смысла. Обратимся еще раз к книге Кристофера Блаттмана. Вот что он написал о том, как лучше сохранить мир: «Люди будут наделять государство большей властью, если доверяют ему. А доверие возникает из понимания того, что у государства тоже есть ограничения и что его можно контролировать. Это фундаментальное соответствие между усилением центра и усилением его подотчетности. И все это означает, что удержание власти и стремление к миру и стабильности содержат в себе парадокс: вы должны ответственно распоряжаться своим влиянием и одновременно стремиться раздать его». 

Автор: Сергей Правосудов – генеральный директор Института национальной энергетики.

Источник - https://www.ng.ru/energy/2026-04-09/12_9472_recession.html