***

Из базы СНГ - в Интерпол? Что грозит белорусам в розыске

Счет в банке, список Интерпола, гражданство и путешествия - как попадание в розыск в Беларуси и России может испортить жизнь политэмигранту.

Многие белорусы неожиданно находят свои имена в международном розыске. Получить сведения из РБ сложно, но в базе данных розыска РФ появляются имена людей, которых ищут "по инициативе МВД РБ" и по неизвестной "статье УК". Например, в августе 2026-го в розыске обнаружили правозащитника Алеся Беляцкого, лауреата Нобелевской премии, освобожденного и выдворенного из страны в 2025-м. Медиакомпания DW разбиралась, в каких еще странах используется эта база, может ли розыск в РФ и РБ испортить жизнь в Евросоюзе и при чем тут Интерпол. 

Опасно ездить в страны СНГ

Всего в базе розыска РФ находится почти 6 тысяч граждан Беларуси. В списках много известных имен - политик Павел Латушко, олимпийская призерка Александра Герасименя, режиссер Андрей Курейчик, писатель Саша Филипенко. Почему-то нет Светланы Тихановской, но есть ее супруг Сергей Тихановский и советники Франак Вячорка, Анатолий Лебедько, Александр Добровольский. РБ и РФ разыскивают юристок Анну Матиевскую и Марию Колесову-Гудилину, экономистов Дмитрия Крука и Алису Рыжиченко, теолога Наталлю Василевич, социолога Антона Родненкова, в розыске журналисты и блогеры Александр Ивулин, Александр Чернухо, Максим Паршуто и другие. 

"Это так называемая база СНГ. Ее ведет министерство внутренних дел Российской Федерации, поэтому она выглядит идентично с федеральным розыском РФ. Белорусские власти могут добавлять туда людей в один клик, просто заполнить форму, кликнуть, - и человек в базе", - объясняет DW юрист Алесь Михалевич, адвокат и специалист в области международного правового сотрудничества.   По его словам, сейчас этой базой пользуются Россия и часть стран СНГ. Если белоруса задержат в одной из них, его должны арестовать и экстрадировать, то есть передать в РБ. 

"Не посещайте эти страны и даже не летайте над ними"

"Из стран, важных для белорусов, ею пользуются Россия, Армения и Азербайджан, а также Казахстан и вся Центральная Азия. Не пользуется Грузия, де-факто вышла Молдова", - перечисляет Михалевич. Нобелевский лауреат Алесь Беляцкий написал, что теперь будет "осторожнее выбирать маршруты командировок". "Если вы в базе, все эти страны вам запрещены. Хотя, если в Армению вы едете с политической или с журналистской делегацией, с большой долей вероятности проблем не будет. Также смотрите, чтобы ваш самолет не летел над этими странами и в случае экстренной посадки не возникло проблем", - предупреждает юрист.  

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/Germany/Berlin

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

В остальном, по его словам, следует соблюдать "классические меры предосторожности": "Есть демократическая часть мира - Евросоюз, США, Канада, Австралия и так далее, а есть авторитарные или страны с проблемами с демократией и хорошим отношением к РФ и РБ", - уточняет Михалевич. Адвокат утверждает: "Были случаи экстрадиции из Армении, про Казахстан и Российскую Федерацию вообще молчу. Не обо всех известно публично, но они есть".

Данные в Интерпол подает РБ

Для остальных стран база РФ или СНГ, по большому счету, не имеет значения, говорит юрист: "Чтобы вы появились в базе розыска Турции или Объединенных Арабских Эмиратов, нужно, чтобы данные подали в Интерпол. Это намного сложнее, потому что в Интерполе есть система проверки людей перед тем, как добавлять их в свою базу". 

Но были случаи, когда белорусов задерживали по базе Интерпола. Один из громких кейсов - режиссера Андрея Гнёта, задержанного в Сербии. Он участвовал в протестах 2020 года, но в Интерполе его файл содержал обвинения в экономических преступлениях. После года заключения его освободили, не передав Беларуси.

DW направила в Интерпол вопросы о том, как происходит добавление граждан Беларуси в их базу. Нам ответили, что "каждый запрос" проходит "тщательную проверку на качество и соответствие законодательству, которую проводит специальная междисциплинарная группа", а конституция Интерпола "закрепляет принцип нейтральности". В соответствии с ней запросы на публикацию красного уведомления (Red Notice, международное оповещение о розыске человека. - Ред.) не должны носить "политический, военный, религиозный или расовый характер". При этом данные, предоставляемые в Генеральный секретариат Интерпола, принадлежат "национальным органам власти", поэтому далее DW перенаправили к властям РБ. 

Кто попадает в базу Интерпола

Что вообще известно о проверке Интерпола? "Интерпол не включает в базу людей по всем "экстремистским", "террористическим" статьями, а также связанным с политикой, появившимся в широком обиходе после 2020 года. А вот если обвинение - в мошенничестве? Или, как в деле информагентства БелаПАН, в неуплате налогов? Тогда есть шансы попасть в базу. Но опять же, если с делом связаны журналисты, звучат еще некоторые ключевые слова, Интерпол человека не добавит", - объясняет Михалевич.  

Но если власти РБзададутся целью добавить человека в базу Интерпола, то смогут, считает юрист. "Если власти будут готовы для этого фальсифицировать дело уголовного или экономического характера, то шансы есть. Естественно, Национальное центральное бюро Интерпола в Беларуси не пишет, что это активист или журналист", - уточняет Михалевич. Он приводит пример, когда человеку предъявляют несколько статей, обвиняя и в неуплате налогов, и в "экстремизме": "А в Интерпол подадут только неуплату налогов".  

Попытаться узнать, попало ли имя разыскиваемого в Беларуси человека в базу розыска Интерпола, можно. "Человек может запросить данные о себе через Комиссию по контролю за файлами Интерпола. Хотя Интерпол часто по требованию Беларуси закрывает доступ к базе данных в отношении конкретного запроса. Но при дополнительных запросах возможно добиться, чтобы Интерпол исключил человека из своей базы данных, в том числе из-за использования ее для политического преследования", - объясняет юрист. 

Что отвечать на вопросы в официальных документах? 

Вопрос о том, есть ли против вас уголовное дело, "привлекались ли вы" можно встретить и в других документах. Например, при подаче на гражданство или в визовой анкете. Что отвечать, если дело - "политическое"? "Когда я заполняю анкету и надо сказать, преследовался ли я, есть в отношении меня уголовные дела, я отвечаю "нет". Я считаю действия властей РБ незаконными и не признаю их", - говорит Алесь Михалевич, против которого в РБ также заводили уголовное дело. 

Попадание в базы розыска может испортить жизнь с неожиданной стороны: "Обвинение в терроризме могут подхватить, например, базы банков. Мировая банковская система борется с финансированием терроризма. Если Беларусь говорит, что человек потенциальный "террорист", то возможно, что имя в каких-то базах мелькнет. Есть люди, которые ищут информацию про потенциальные угрозы. И человек, который не понимает белорусской специфики, видит имя в связи с терроризмом. Проблемы с точки зрения банков, платежей, к несчастью, будут "прилетать" тем, у кого "террористические" статьи", - предупреждает Михалевич. Могут также возникнуть проблемы с перемещением, с визами: "Например, Турция, если человек в подобных базах фигурирует, запрещает въезд на 5 лет", - приводит пример юрист.

Автор Елена Доронина

Источник - https://p.dw.com/p/5JNWP

***

"Меня заставили признаться". История квир-курсанта из РБ

О квир-людях в белорусских силовых структурах почти не говорят. Бывший курсант МЧС Алексей Павлюков решил нарушить это молчание и рассказал DW, как после беседы с сотрудником КГБ был вынужден покинуть Беларусь.

"Когда ты гей (в силовых структурах. - Ред.), есть ощущение, что ты не можешь быть собой. Ты не можешь нормально ни с кем встречаться, любить не можешь. Очень большие риски", - признается белорус Алексей Павлюков. Он поступил на военно-медицинский факультет, мечтая стать врачом в системе МЧС Беларуси и помогать людям. Во время учебы ему пришлось скрывать свою сексуальную ориентацию. Переломным моментом, по его словам, стала беседа с сотрудником КГБ, который вынудил его признаться, что он гей и заставил назвать других квир-персон среди курсантов. После этого Алексей решил уехать из Беларуси.

"Мы не могли никому ничего рассказывать"

Алексей окончил лицей при Министерстве по чрезвычайным ситуациям, после ему, как одному из лучших курсантов, предложили продолжить учебу на военно-медицинском факультете медуниверситета (сейчас Военно-медицинский институт. - Ред.), который готовит врачей для силовых ведомств. "Мне просто хотелось стать врачом в МЧС, помогать людям, делать хорошее дело, несмотря на все, что происходит", - говорит собеседник. По словам героя, с первых же дней учебы курсантам давали понять, что любые проявления нелояльности будут иметь последствия. 

Их расспрашивали об отношении к политике и возможном участии в протестах, телефоны регулярно проверяли, часто без предупреждения. Алексей также вспоминает историю белорусскоязычного курсанта, которого после одной из бесед с силовиками отвезли в милицию: "После этого он не перестал говорить по-белорусски, но стал гораздо чаще переходить на русский язык". У самого Алексея начало учебы совпало с периодом принятия себя, первыми серьезными отношениями и необходимостью их скрывать: "Я тогда только начал себя осознавать. Я встречался с парнем, он тоже был с "военки". Такая страна, мы не могли никому ничего рассказывать".

По словам собеседника, все это вместе с жесткой военной дисциплиной и напряженной учебой вызывало у него серьезный стресс. А триггером, после которого он решил уехать из Беларуси, стал разговор с сотрудником КГБ.

"Он заставил меня признаться"

"Это было очень травмирующее событие в моей жизни", - признается Алексей. Он вспоминает, что вначале силовик задавал вопросы о политике, о событиях 2020 года, начинал давить на него: “не скажешь - мы сами все найдем". Затем сотрудник КГБ сказал разблокировать телефон и отключить дополнительную защиту в Telegram. Позже, по словам Алексея, он понял, что в его аккаунт заходили с другого устройства. Также силовик увидел, что Алексей скачивал приложение для знакомств геев. "Он заставил меня признаться в том, что я гей, спрашивал, кого еще из курсантов я знаю", - вспоминает Алексей. 

По его словам, в течение всей беседы сотрудник КГБ использовал оскорбительные высказывания и утверждал, что ему уже известно о других ЛГБТК+-людях на их факультете. В какой-то момент Алексей назвал человека, которого допрашивали до него и чья фамилия была написана на листке в папке силовика. "Он нашел переписку с моим знакомым, смеялся над ней и фотографировал сообщения себе на телефон", - рассказывает Алексей. В конце сотрудник КГБ сказал, что не он будет принимать решение о судьбе курсанта, но вскоре придет к нему еще раз. "Я вышел и понял, что я уезжаю из Беларуси. Я устал от этого всего. Это меня добило", - говорит собеседник.

"Их задача - заставить сотрудничать"

Алексей считает, что сотрудник КГБ вышел на него через цепочку знакомств и контактов других квир-людей, предположительно один из них мог попасть в поле зрения силовиков после участия в протестах. "Задержали одного парня, забрали телефон и по перепискам начали выходить на других, - предполагает собеседник. - Они (силовики. - Ред.) приходят, начинают задавать вопросы, копать, искать связи. Мне кажется, их задача - сделать людей более лояльными или заставить сотрудничать". Алексей уверен, что, если бы он остался в Беларуси, его бы тоже, вероятно, стали шантажировать и склонять к сотрудничеству.

"Я боюсь представить, что было бы, если бы эта ситуация произошла сейчас, когда вышел закон (вводящий административную ответственность за "за пропаганду гомосексуальных отношений". - Ред.)", - говорит Алексей. Он отмечает, что силовых и государственных структурах есть немало квир-персон, но они вынуждены это скрывать и приспосабливаться.

"Я бы не хотел, чтобы кто-то пережил опыт, похожий на мой"

Почему квир-люди идут учиться на специальности, связанные с военными и силовыми структурами? Алексей считает, что многие просто не представляют, что их ждет. "Нигде нет информации, что там так давят на квир-персон. Бывает, приходят не сразу: ко мне пришли через год, к моему другу через четыре года", - рассказывает он. По словам Алексея, многих курсантов удерживают и финансовые обязательства перед государством: они подписывают контракт, а государство оплачивает их обучение, проживание, форму, содержание.  В случае отчисления часть этих расходов могут потребовать компенсировать. "Это просто какая-то неподъемная сумма", - говорит Алексей.

После переезда в Польшу Алексею потребовалось время, чтобы восстановиться после пережитого. Сейчас он поступил в Ягеллонский университет в Кракове, где будет изучать биотехнологии. Алексей решил рассказать свою историю публично, потому что считает тему квир-людей в белорусских силовых структурах практически невидимой. "Наверное, моя история одна из первых, рассказанных человеком, который сам это пережил. Для меня важно, чтобы люди об этом услышали, - отмечает Алексей. - Я бы не хотел, чтобы кто-то пережил опыт, похожий на мой".

Автор Татьяна Гаргалык

Источник - https://p.dw.com/p/5JQtQ

***

Пособия привяжут к зарплате: станут ли в РБ рожать больше?

Белорусские власти обещают повысить детские выплаты тем, кто до декрета больше зарабатывал. Изменит ли это демографический тренд в Беларуси?

Белорусские власти планируют изменить систему пособий по уходу за ребенком до трех лет, чтобы остановить падение рождаемости. Если предложение реализуют, одинаковые сегодня выплаты станут зависеть от дохода матери или отца. Эксперты рассказали, чего ждать от реформы.

От одинакового пособия для всех хотят отказаться

Идея появилась вскоре после того, как Александр Лукашенко потребовал от правительства найти "действенную формулу", которая сможет оживить демографические процессы. По его словам, государство уже немало тратит на поддержку семей. При рождении детей выплачивают около пяти тысяч белорусских рублей (около 1430 евро) на первого ребенка и более семи тысяч рублей (2 тысяч евро) - на последующих, есть ежемесячные пособия и семейный капитал для многодетных.

Однако в 2015 году в Беларуси родилось около 120 тысяч детей, а в прошлом году - только 55 тысяч. "Чтобы мы не исчезли как нация и было кому работать, все просто как дважды два: двое родителей - двое ребятишек. Это база, как говорит молодежь. А лучше - трое и больше", - заявил Лукашенко. Вскоре правительство предложило свой вариант. Министр труда и социальной защиты Андрей Лабович сообщил, что пособие по уходу за ребенком до трех лет хотят связать с "уровнем реальных доходов получателя".

Сейчас выплаты одинаковы для родителей с разными заработками и зависят от средней зарплаты по стране: на первого ребенка выплачивают 35% от нее, на второго и последующих - 40%. С августа это 1058 и 1209 рублей соответственно (297 и 340 евро). По новой системе человек, который до декрета зарабатывал больше, сможет рассчитывать и на более высокое пособие. При этом власти обещают оставить минимальную гарантию.

"Минимальная планка не будет ниже действующего размера пособия. Максимальный размер будет ограничен уровнем средней заработной платы в стране", - пояснил Лабович. Конкретной формулы расчета пока нет. Поэтому неизвестно и то, насколько сильно в итоге будут различаться выплаты семьям.

"Чем ребенок санитарки хуже ребенка замдиректора?"

Идея уже вызвала горячие споры среди белорусов в соцсетях. Сторонники реформы считают справедливым, чтобы размер выплаты зависел от того, сколько человек до рождения ребенка зарабатывал и, соответственно, платил налогов. Некоторые женщины рассказывают, что из-за резкого падения доходов им приходилось искать подработку даже во время декрета. Но у противников реформы другой аргумент: расходы на младенца не зависят от зарплаты его родителей. Низкие доходы к тому же далеко не всегда означают, что человек мало работает или занимает ненужную обществу должность. Невысокие зарплаты в Беларуси получают, например, воспитательницы, учительницы, медсестры и санитарки. Правда, если власти действительно сохранят нынешние выплаты в качестве гарантированного минимума, семьи с небольшими доходами после реформы получать меньше не должны.

Гендерная исследовательница Елена Огорелышева считает, что сегодняшних выплат хватает разве что на базовые потребности ребенка - еду и одежду. Но если у семья снимает квартиру, выпадение доходов одного из родителей существенно. "Предложенная правительством мера повысить выплаты может стать дополнительной мотивацией для тех, кто зарабатывает больше и уже задумывался о рождении детей, - говорит собеседница. - При этом три года декретного отпуска очень дорого стоят для экономики, в европейских странах максимальный срок - до двух лет. Однако прежде чем пойти на сокращение декретного отпуска, нужно подготовить инфраструктуру, чтобы каждый ребенок смог получить место в яслях, а не перекладывать этот вопрос исключительно на родителей. А также расширять общественные пространства, рассчитанные на семьи с детьми".

Одними деньгами демографическую проблему не решить

Экономист Анастасия Лузгина отмечает, что сама идея привязки пособия к прежней зарплате родителя не нова. Подобные системы действуют, например, в Литве, Польше и Германии. Для части белорусских семей реформа действительно может стать дополнительным стимулом завести ребенка. Особенно это касается людей с относительно высокими доходами, для которых уход в декрет сегодня означает существенное снижение уровня жизни. "Такая мера может дать определенный положительный эффект, особенно в краткосрочной перспективе", - считает экономист.

Но ожидать, что изменение пособий само по себе развернет демографический тренд, по ее мнению, не стоит. Международный опыт показывает, что прямое денежное стимулирование рождаемости не всегда дает результат, сопоставимый с расходами государства. Так, в 2025 году суммарный коэффициент рождаемости в Беларуси составлял 1,22 ребенка на женщину. Сопоставимые показатели наблюдались и в соседних странах ЕС, где размер пособия по уходу за ребенком зависит от заработка родителя: в Латвии - 1,35, Литве - 1,22, Польше - 1,31.

"Люди оценивают не только то, сколько денег получат в первые годы после рождения ребенка. Имеет значение, что произойдет потом: удастся ли вернуться на работу, не потерять квалификацию за три года декрета, найти место в яслях или детском саду и вообще совместить родительство с карьерой", - говорит Анастасия Лузгина. Для Беларуси есть еще один существенный вопрос - цена реформы. Пособие можно получать до трехлетия ребенка. Если на протяжении всего этого времени государство станет компенсировать значительную часть прежней зарплаты родителя, расходы могут заметно вырасти. Но пока власти не представили формулу, оценить потенциальную нагрузку на бюджет невозможно, говорит экономист.

Наконец, решение завести ребенка зависит не только от семейной политики. Как отмечает Лузгина, для людей важна возможность планировать жизнь на годы вперед: "Экономическая нестабильность, политическая напряженность и неопределенность относительно будущего этому не способствуют". Поэтому более реалистичной целью для Беларуси экономист считает не попытку быстро добиться уровня выше двух детей на женщину, которого сейчас нет ни в одной стране ЕС, а хотя бы приблизиться к показателям рождаемости десятилетней давности.

Для этого одной новой формулы пособий будет недостаточно. "Нужна система, при которой родители понимают не только, на какие деньги они проживут первые три года после рождения ребенка, но и что будет с работой, жильем, детским садом и доходами семьи дальше. Привязка пособия к зарплате может стать одним из элементов такой политики - но переломить демографический тренд сама по себе она вряд ли сможет", - считает Анастасия Лузгина. "Власти следует чаще спрашивать у самих белорусок, что нужно изменить в социальной политике, чтобы они решились на рождение детей. Пока же решение проблемы спускается сверху вниз, без проведения специальных опросов", - заключает Елена Огорелышева.

Автор Дарья Бернштейн

Источник - https://p.dw.com/p/5JJ76