***

Между сдерживанием и страхом: почему для ЕС важен диалог

Евросоюз все глубже входит в опасную спираль эскалации с Россией. О том, как избежать прямого столкновения и почему без дипломатии тут не обойтись, в рубрике "Берлинский инсайдер" размышляет Дирк Эммерих.

"Мне страшно от всего того, что здесь сегодня обсуждалось", - призналась мне после панельной дискуссии о ситуации с безопасностью в регионе Балтийского моря, которую я вел на прошлой неделе в курортном городке Зеллине на острове Рюген, одна из женщин, находившихся в зале. Среди участников дискуссии были эксперт по вопросам безопасности, адмирал, представитель Федерального агентства по технической помощи (THW) и местный пастор. Речь шла о гибридной войне, угрозах со стороны России, перевооружении Германии и о том, как люди справляются со всем этим.

Накануне министр иностранных дел России Сергей Лавров сообщил, что Москва ужесточит меры, направленные на уничтожение всего, чем Запад подпитывает военную машину Киева. И добавил: "И мы уже это делаем". Конечно, речь шла о найденном в начале месяца в аэропорту Лейпцига дроне со взрывчаткой. Лавров этого, правда, не сказал, но многие так подумали. Обнаружение в минувшую пятницу склада оружия недалеко от Берлина также вполне укладывается в данную картину.

Одна из участниц дискуссии с трибуны посетовала, что о мире вообще не говорят - только об угрозах и готовности к войне. Немецкое общество глубоко расколото. Сторонников перевооружения, направленного на усиление сдерживания, тут же относят к "подстрекателям к войне", в то время как тех, кто обращает внимание на предысторию расширения НАТО на восток, презрительно называют "путинферштейерами" (Putin-Versteher - те немцы, кто якобы оправдывают или относятся с пониманием к действиям президента России Путина. - Ред.).

Эта поляризация ощущается сильнее на востоке Германии, чем на западе. Даже в моем окружении я наблюдаю, как диалог на равных становится все более затруднительным. Дискуссия на Рюгене показала, насколько важен такой обмен мнениями - несмотря на все различия во взглядах, для многих присутствовавших в зале решающим было то, что они могли публично высказать мнения, выходящие за рамки медийного мейнстрима, и быть услышанными.

Опасный вакуум в дискуссиях в Германии

Обращает ли вообще немецкая политическая элита внимание на эти опасения и очевидный раскол в обществе? В ответ на угрозу Лаврова в МИД ФРГ подчеркнули, что не позволят себя запугать. Это прозвучало столь же решительно, как и заявление министра иностранных дел Йохана Вадефуля (Johann Wadephul) в Киеве о том, что Украина выйдет победителем из конфликта с Россией. Однако в то же время существуют опасения, что Германия может быть все глубже втянута в эту войну. И здесь становится очевидной одна дилемма: с одной стороны, действует логика, согласно которой только сила способна защитить от дальнейшей агрессии. С другой - опасение, что именно из-за этого можно самому подвергнуться атаке. Решительное сдерживание или прагматичная деэскалация? Коварство данной дилеммы заключается в том, что обе стороны приводят убедительные аргументы.

Кроме того, существует риск разрыва между намерениями и последствиями. Ты действуешь в ситуации, когда считаешь, что лишь защищаешься или пытаешься сдержать противника, тогда как совокупность подобных действий шаг за шагом неумолимо обостряет противостояние. Тем более что предсказать реакцию другой стороны невозможно. Стала бы гибридная ответная атака на территории России необходимой "красной линией" или актом открытой агрессии?

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/Germany/Eggenstein-Leopoldshafen

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Возможно, Россия и Евросоюз уже давно находятся в состоянии войны? Пусть это и не вооруженный конфликт с участием солдат на чужой территории, но гибридные нападения, кибератаки, повреждение подводных кабелей и задействование "теневых флотов" говорят сами за себя. Если оглянуться на последние годы, складывается впечатление, что мы все дальше движемся в сторону эскалации. В ответ на захватническую войну Москвы НАТО приступило к реализации крупнейшей в своей истории программы перевооружения, в Германии обсуждается вопрос о возвращении всеобщей воинской обязанности, а Россия наносит по Украине самые мощные авиаудары с начала войны. Такие модели восприятия мешают поиску решений. И всех объединяет один страх: что нашим сыновьям и внукам, возможно, самим придется взяться за оружие и воевать.

ЕС должен признать, что прежняя стратегия санкций не заставила Путина пойти на уступки. И дальнейшие санкционные пакеты этого не изменят. И все же возникает вопрос: можно ли разорвать эту спираль эскалации? И если да, то как? Является ли перевооружение здесь единственным вариантом? Действительно ли возможности дипломатии полностью исчерпаны? Простых ответов на все эти вопросы нет. Но нам нужно снова научиться открыто говорить о них, вместо того чтобы отрицать друг у друга право на собственную интерпретацию происходящего. Как, например, восприняли бы европейскую инициативу по созыву конференции с участием представителей Франции, Великобритании, Германии и России для переговоров о взаимных интересах в сфере безопасности без предварительных условий?

Недостающее дипломатическое измерение

Только, пожалуйста, не спешите объяснять, что это не сработает. Такое, конечно, может случиться. Путин может отвергнуть подобное предложение - как он до сих пор отвергал все переговоры. А если это не сработает, то, возможно, нужно будет высказать другую идею. Маневр Владимира Путина в мае, когда он предложил бывшего канцлера ФРГ Герхарда Шрёдера (Gerhard Schröder) в качестве потенциального посредника на переговорах, возможно, было нетрудно разгадать, но Европа должна была ухватиться за этот шанс и заставить Путина конкретизировать свои намерения. Она этого не сделала. Теперь это окно возможностей снова закрылось. Но контакты на более низких дипломатических уровнях по-прежнему существуют. 

Эксперты по вопросам безопасности с обеих сторон также продолжают общаться друг с другом. Это дипломатическое измерение необходимо во что бы то ни стало сохранять открытым и активным. Взаимодействие между необходимым сдерживанием и дипломатией далеко не так отлажено, как ему следовало бы быть в нынешней ситуации. Летом 2026 года речь уже идет не только о том, чтобы Украина не проиграла эту войну. Речь о том, чтобы предотвратить прямое военное столкновение между Россией и Европой. И я прекрасно понимаю женщину, присутствовавшую на дискуссии в Зеллине, которая по ее итогам сказала: "Мне страшно от всего того, что здесь сегодня обсуждалось".

Автор: Дирк Эммерих (Dirk Emmerich), корреспондент немецких телеканалов n-tv & RTL, много лет жил и работал в Москве, а также в Вашингтоне, был корреспондентом n-tv в Сирии, Ливии, Афганистане и других странах, охваченных военными конфликтами.

Примечание. Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом. 

Источник - https://p.dw.com/p/5JJCA

***

Политические перемены во Франции скажутся на всей Европе

Победа Ле Пен или ее сторонников на президентских выборах вероятна как никогда.

В мае следующего года заканчивается второй президентский срок Эмманюэля Макрона. Конституция запрещает ему избираться на третий срок, поэтому Францию обязательно возглавит новый лидер. Для страны, которая активно поддерживает Киев в украинском конфликте, выбор нового президента носит характер определения будущего не только для Франции, но и для всего ЕС. Ведь Париж уже долгое время является одним из локомотивов «коалиции желающих» финансировать и снабжать оружием Украину. А значит, от того, кто занимает Елисейский дворец, зависит дальнейшая внешняя политика и страны, и Европы.

Расстановка политических сил во Франции была сделана еще на внеочередных выборах в Национальную ассамблею летом 2024 года. Сами выборы прошли в два тура, но полученные результаты показали глубокий политический кризис в стране. Наибольшую поддержку избирателей тогда получила правая партия «Национальное объединение» (RN-FN), известная до 2018 года как «Национальный фронт». Ее лидером является 58-летняя депутат парламента Марин Ле Пен, а президентом – 30-летний Жордан Барделла. На парламентских выборах 2024 года партия получила 33,4% голосов в первом туре и 37,2% – во втором. И рассчитывала на формирование своего правительства. Но несмотря на первое место по общему количеству голосов, RN-FN получила лишь 143 из 577 депутатских мест.

На второе место избиратели поставили блок левых партий «Новый народный фронт» (NFP): 28,8% в первом туре и 26,7% – во втором. В это объединение входят социалисты (PS), коммунисты (PC), представители партии «Непокоренная Франция» (LFI) и другие. Благодаря специфике избирательного законодательства блок NFP получил 193 депутатских места. Политиками, представляющими этот блок, являются экс-президент (в 2012–2017 годах) 72-летний Франсуа Олланд (PS), экс-премьер (в 2017–2020 годах) 55-летний Эдуар Филипп (PS), член парламента 75-летний Жан-Люк Меланшон (LFI). Третье место по полученным голосам занял центристский блок «Вместе за Республику» (EPR): 21,8% в первом туре и 25,4% – во втором. Несмотря на существенно худшие результаты, EPR получил 168 мест в Национальной ассамблее – на 25 мест больше, чем у лидера народного голосования.

Парламентские выборы 2024 года показали, что уровень доверия избирателей никак не соответствует представленности партий в парламенте. А невозможность лидера выборов – правой партии RN-FN сформировать свое правительство привела к многолетнему политическому кризису в стране. До президентских выборов во Франции осталось еще восемь месяцев, и список кандидатов окончательно не сформирован. Вместе с тем нет сомнений, что первое место в нем уже занимает Марин Ле Пен. Ранее она была осуждена судом за «нецелевое использование средств», выделенных ей на помощников в период ее работы депутатом Европарламента. Приговор предусматривал пятилетнее ограничение права избираться в выборные органы, включая на должность президента. Поэтому RN-FN рассчитывала представить кандидатуру молодого Жордана Барделла. Но в июле этого года апелляционный суд сократил срок этого ограничения, и теперь она сможет участвовать в выборах 2027 года. 

Ле Пен уже три раза пыталась избраться на пост президента Франции. В 2012 году она заняла третье место (17,9% голосов избирателей) и не смогла пройти во второй тур. Пятью годами позднее – в 2017 году она вышла во второй тур и проиграла Макрону всего около 3% голосов (21,3% против 24%). На выборах 2022 года Ле Пен опять столкнулась с Макроном во втором туре, и разница в полученных голосах избирателей была чуть больше 4% (23,2% против 27,8%). По всем политическим прогнозам она должна была выиграть выборы весны 2022 года, но разгоревшийся украинский кризис негативно повлиял на ее поддержку. Оппоненты постоянно обвиняли ее в поддержке России и называли «подругой Путина».

Проведенные недавно опросы показали, что если бы выборы проводились сейчас, Ле Пен заняла бы первое место с уровнем поддержки от 34% до 40% избирателей. Но весной 2027 года ей придется столкнуться в первую очередь с объединенным сопротивлением всех других кандидатов. Тезисы Ле Пен о назревшей необходимости мирного урегулирования украинского конфликта, ее критика дальнейшей военной эскалации и заявления о вредности антироссийских санкций идут вразрез с официальной позицией большинства европейских стран. Именно координированная кампания партий левого и центристского спектра не позволила RN-FN получить в 2024 году большинство депутатских мест в Национальной ассамблее. Даже несмотря на абсолютное большинство голосов избирателей. И кампания 2027 года будет еще жестче. 

Уже сейчас Ле Пен обвиняют в том, что Россия проводит информационные атаки на ее конкурентов, чтобы расчистить ей путь в президентское кресло. Премьер Себастьен Лекорню официально заявил об угрозе вмешательства в избирательную кампанию 2027 года. Среди потенциальных кандидатов на президентский пост от RN-FN сегодня находится не только Марин Ле Пен. Запасным игроком все еще остается Жордан Барделла. Потому что использование административного и судебного ресурса может в любой момент снять ее с избирательной гонки. Очередным решением суда. 

Последний проведенный французским телеканалом BFMTV социологический опрос показал, что Ле Пен поддерживают 35% избирателей. Второе место практически поделили представители левого блока Жан-Люк Меланшон с 14,5% и Эдуар Филипп с 14%. Третье место опроса с уровнем поддержки в 8,5% каждого заняли депутат Европарламента с 2019 года 46-летний социалист Рафаэль Глюксманн и председатель пропрезидентской партии «Республиканцы» 65-летний Брюно Ретайо. На четвертом месте с показателем 7,5% находится экс-премьер (в 2024 году) Габриэль Атталь. Все остальные перечисленные в опросе политики получили меньше 4% и пока не имеют существенных шансов на высокий пост.

Оставшийся до выборов срок может многое изменить в предвыборном раскладе. Другие политики могут неожиданно получить поддержку избирателей, а лидеры опроса – потерять ее в течение нескольких месяцев. Одно несомненно. Правые силы во главе с RN-FN на протяжении нескольких лет получают все большее количество голосов избирателей. И шансы на избрание их представителя президентом Франции велики как никогда.

Единственным шансом для победы другого кандидата над Ле Пен (или Барделла) является объединение всех левых и центристских политических сил. Они без сомнений поддержат того из кандидатов, кто столкнется с ней (или с ним) во втором туре. По принципу: лишь бы был избран кто-то другой. Но согласно тому же опросу, во втором туре она обходит всех своих соперников с показателем от 52% до 67,5%. Ле Пен во главе Франции может развернуть эту страну с военных рельсов на мирный путь развития. С конфронтации на взаимовыгодное сотрудничество с Россией. Но вопрос – получится ли у нее стать президентом – пока остается открытым. 

Автор: Владимир Котов – эксперт Центра прикладного анализа международных трансформаций РУДН.

Источник - https://www.ng.ru/vision/2026-08-24/6_9566_vision.html

***

Вьетнам пытается решить проблему гендерного дисбаланса

Власти страны собираются сделать так, чтобы мальчиков не рождалось существенно больше, чем девочек. Если в стране преобладает мужское население – это не всегда благо. 

Вьетнамское правительство приступает к выполнению плана по выравниванию демографической структуры общества. Его цель заключается в том, чтобы довести соотношение рождающихся мальчиков и девочек до естественного уровня. Согласно проекту Министерства здравоохранения Вьетнама, к 2035 году в стране должно рождаться примерно 106 мальчиков на 100 девочек. Подобный дисбаланс – вовсе не результат того, что во вьетнамских семьях по каким-то биологическим причинам рождается больше мальчиков. Это следствие культуры, в которой появление девочки часто оказывается нежеланным и так называемых услуг по выбору пола ребенка. За этим термином стоит процедура по прерыванию беременности после ультразвукового исследования на 20–24-й неделе, на котором родители могут узнать пол ребенка. 

Цифры, которые побудили вьетнамские власти заняться этой проблемой, которую демографы именуют проблемой гендерного дисбаланса, говорят сами за себя. В 2016 году на 100 новорожденных женского пола приходилось 112,2 новорожденных мальчиков, в 2018 году – 114,8. В 2025 году – 110. Долгое время проблему списывали на особенности исторического развития страны. С 1940-х до 1989 года, когда вьетнамские войска покинули соседнюю Камбоджу, страна практически беспрерывно воевала. А после войн (и это широко известно) рождается больше мальчиков, чем девочек. Однако через 37 мирных лет делать вид, что во всем виноваты исключительно раны прошлого, уже, очевидно, нельзя. Поэтому и появился проект Министерства здравоохранения, на основе которого и был создан план по выравниванию дисбаланса полов. 

Вьетнамское правительство предлагает усилить контроль над соблюдением законов, запрещающих узнавать пол плода без медицинских показаний, ужесточить проверки медицинских учреждений и тщательно отслеживать рекламу, в которой могут предлагаться услуги по выбору пола. Работать предлагают и с общественным сознанием, проводя общественные кампании против попыток избавиться от «неподходящего» плода. Переступать придется и через бытовые стереотипы, и через религиозные установки. В странах с конфуцианскими традициями мужчины в семье имеют особое значение: только старший сын имеет право совершать ритуалы в память духов предков. 

Гендерный дисбаланс присущ не только Вьетнаму и несет за собой определенные угрозы как для государства, так и для самого общества вне зависимости от того, в какую сторону наблюдается перекос. Проблема характерна, в частности, для Китая и Индии. Там предпочтение мальчиков, как и во Вьетнаме, было обусловлено культурными и финансовыми причинами.

В обществе, в котором мужчин сильно больше, наблюдается нехватка рабочей силы в тех секторах, где традиционно заняты женщины: сестринское дело, образование, текстильная промышленность. Разрушительное влияние дисбаланс впоследствии оказывает и на демографию, приводя к сокращению числа браков и рождаемости. Мужчины просто не могут найти жен. Китайцы ищут пару за границей. Часто – в более бедных странах Юго-Восточной Азии. Одиночество же ведет к появлению у них социальных и психологических проблем, а забота о пожилых одиноких мужчинах ложится на плечи государства. Растет и риск преступлений против женщин, в числе которых сексуализированное насилие, их похищение и торговля, незаконные браки. Увеличивается и распространенность заболеваний, передающихся половым путем.

Доступность селективных абортов и их нормализация в обществе негативно сказывается на здоровье женщин и накладывает дополнительную нагрузку на систему здравоохранения: прежде чем родить мальчика, женщины могут пройти через несколько процедур по прерыванию беременности. При возникновении осложнений после процедуры снижается и способность зачать и выносить ребенка. В случае обратной ситуации, когда число женщин превышает количество мужчин, так же снижается рождаемость и растет число одиноких людей. Такое положение накладывает и на женщин дополнительную нагрузку, когда они вынуждены совмещать профессиональную деятельность с воспитанием детей.

Конечно, далеко не всегда гендерный дисбаланс является результатом селективных абортов. В России в старших возрастных группах количество мужчин сильно меньше просто потому, что они реже доживают до седин. Мужская сверхсмертность в трудоспособном возрасте – специфически российская проблема. Чаще гендерный дисбаланс возникает из-за других факторов. В странах Персидского залива (например, в Катаре) наблюдается перекос в пользу мужчин из-за притока рабочих-мигрантов, как правило, приезжающих на заработки без семей.

Разрыв в соотношении мужчин и женщин в силу серьезных долговременных последствий требует от современных государств мер, которые позволили бы компенсировать диспропорцию. Среди них может быть поддержка здравоохранения, реализация новых программ социальной поддержки для уязвимых групп населения, проведение информационных кампаний, усиление мониторинга противозаконных услуг (селективных абортов) и борьба с преступностью против женщин. Во всяком случае, такие рекомендации дают Вьетнаму международные структуры. Возможно, власти этой страны к ним прислушаются и план Министерства здравоохранения будет дополнен.

Автор Надежда Мельникова

Источник - https://www.ng.ru/world/2026-08-24/6_9566_vietnam.html

***

Багдад не спешит разоружать "параллельное государство"

Правительство Ирака отсрочило демилитаризацию шиитских группировок. Советник по национальной безопасности Ирака Касим аль-Араджи сообщил, что процесс сдачи оружия шиитскими группировками будет постепенным. 

Центральное правительство Ирака отодвинуло дедлайн для разоружения местных шиитских группировок, близких к Ирану. Как проинформировал Багдад, теперь предполагается, что процесс их демилитаризации будет идти постепенно даже после 30 сентября, несмотря на то что этот срок изначально был назван властями окончательным, для того чтобы шиитские боевики сложили оружие. Иракское руководство сталкивается с давлением в этом вопросе с разных сторон: Иран и лояльные ему иракские группировки хотят заморозить разоружение, США настаивают на выполнении плана.

О новых сроках разоружения шиитских группировок публично заявил иракский советник по национальной безопасности Касим аль-Араджи. В интервью информационному агентству Ирака он сообщил, что после 30 сентября «процесс передачи оружия государству начнется постепенно». «Ирак начнет постепенно консолидировать оружие, находящееся под контролем вооруженных группировок, после запланированного на 30 сентября ухода международной коалиции (имеется в виду перевод миссии международной коалиции во главе с США в небоевой формат. – «НГ»)», – подчеркнул аль-Араджи, обратив также внимание на то, что процесс демилитаризации будет осуществляться посредством диалога, а не вооруженного противостояния.

Это означает, что официальный Багдад отсрочил разоружение шиитских группировок – близких к Ирану военизированных формирований, фактически действующих в стране как параллельное государство. В конце июня правительство Ирака четко определило, что конец сентября станет последним сроком для того, чтобы шиитские боевики передали государству свое оружие, пригрозив тем, что с отказниками «власти будут поступать в соответствии с законом». Как указывают источники западного издания Amwaj media, сценарий с отсрочкой демилитаризации активно продавливал Иран – основной спонсор шиитских группировок. В ходе контактов он активно предлагал Ираку помощь в постепенном урегулировании этого вопроса.

Командующий силами специального назначения «Кудс» в составе иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Исмаил Каани побывал в Багдаде с необъявленным визитом в августе. По данным арабских изданий, он встретился с лидерами некоторых военизированных шиитских группировок и верхушкой блока шиитских партий «Координационный совет». По ряду сообщений, в ходе переговоров в иракской столице командующий силами «Кудс» убеждал иракских политиков в необходимости добиваться переноса срока окончательной сдачи оружия под контроль государства, потому что, как считают в Тегеране, разоружение группировок и передача контроля над ним центральным институтам «станет ударом в спину Ирана».

Не менее чувствительным вопрос разоружения остается для лидеров шиитских группировок, которые хотят сохранить право на вооруженное сопротивление. «Ситуация крайне сложная, – заявил агентству AFP иракский правительственный чиновник. – Центральное правительство настаивает на разрешении вопроса об оружии. Однако лидеры шиитских фракций полны решимости сохранить свое оружие». Группировки, по его словам, считают, что разоружение сыграет на руку Соединенным Штатам и Израилю – двум странам, которые продолжают военную активность на иракской арене. Боевики настаивают на том, чтобы еврейское государство прекратило свои воздушные рейды в Ираке, а США – вывели всех своих военнослужащих до единого.

Что касается Вашингтона, то, как обращают внимание источники Amwaj media, он заявляет, что его войска не могут быть полностью выведены из Ирака, пока шиитские вооруженные группировки, способные наносить удары по американскому персоналу, свободно действуют в республике и не подчиняются центральным государственным институтам. Американское командование в контактах с иракскими военными дало понять, что полный вывод американских войск может быть осуществлен только с полным разоружением иракских группировок. Пока же Соединенные Штаты просто трансформируют свою миссию в этой ближневосточной стране в небоевой формат, что предполагает сохранение немногочисленного контингента.

Комитет при «Координационном совете» Ирака уже предложил альтернативу полному разоружению группировок. По данным арабских СМИ, структура выступила за то, чтобы шиитские боевики просто заморозили деятельность в стране на два года, вместо того чтобы передавать оружие центральному правительству Ирака. Это, согласно концепции, помогло бы разрядить обстановку. Концепцию приостановки деятельности иракских формирований, по слухам, активно поддерживает иранское руководство, однако вряд ли такой вариант понравится США, которые настаивают на полном прекращении активности шиитских боевиков, и Саудовской Аравии, которая убеждает иракское руководство в необходимости усмирить иракские группировки.

Одним из вариантов действий в этом вопросе источники Amwaj media называют интеграцию вооруженных группировок в иракские государственные институты без реального разоружения. Но такое решение вряд ли снимет все вопросы к правительству в Багдаде, которое в ходе личных контактов с Вашингтоном за последние месяцы обещало сделать все, чтобы иракская арена перестала быть головной болью и источником военных угроз.

Автор: Игорь Субботин, обозреватель-международник при главном редакторе издания НГ

Источник - https://www.ng.ru/world/2026-08-24/1_2_9566_iraq.html