***

Российские предприниматели просят "не кошмарить" хотя бы их бизнес

Коммерческая деятельность сопровождается серьезными уголовно-правовыми рисками. В юридическом сообществе продолжают обсуждать недоброжелательные взаимоотношения власти и бизнеса. 

В аппарате столичного уполномоченного по правам предпринимателей обсудили нарастающее давление на бизнес. Каждая третья жалоба омбудсмену связана с уголовно-правовыми рисками. По словам экспертов, ситуация с каждым годом ухудшается: судебные процессы над предпринимателями стали жестче, а системные проблемы приводят к тому, что их бизнес «замораживается» еще до вынесения приговора. И деловые люди в связи с этим буквально только и просят власти: расследовать - расследуйте, но не губите хотя бы компании. 

В Москве прошло заседание рабочей группы по уголовному процессу при уполномоченном по защите прав предпринимателей Татьяне Сизовой, на котором были обозначены острые проблемы в сфере экономической безопасности бизнеса и правоприменительной практики. Бизнес-омбудсмен сразу же привела статистические данные: число преступлений экономической направленности в стране выросло на 1,7%, а в столице – на 13,3% по сравнению с 2024 годом. Этот рост сигнализирует о нарастающих рисках для предпринимательской среды. В то же время она указала на стабильно высокий поток жалоб в аппарат бизнес-омбудсмена: треть обращений носит уголовно-правовой характер. Что только подтверждает масштаб трудностей, с которыми сталкивается бизнес в взаимодействии с правоохранительной системой.

Одной из центральных тем обсуждения стала проблема обращения с арестованным имуществом в рамках уголовного судопроизводства: текущая практика демонстрирует серьезные изъяны – арестованные активы простаивают, теряют стоимость, не могут быть использованы продуктивно. Длительные аресты приводят к лишению собственников «возможности генерировать доходы, угрозе работоспособности активов, невыплате положенного возмещения потерпевшим и кредиторам, а также к потере заработков персоналом компаний», указали участники обсуждения. Для решения этой проблемы была представлена инструкция о порядке управления, хранения и использования арестованного имущества, призванная минимизировать негативные последствия арестов для бизнеса и экономики.

Также на заседании обсудили важность внесения поправок в Уголовно-процессуальный кодекс РФ для укрепления принципа состязательности сторон – в частности, чтобы наделить сторону защиты правом инициировать экспертизы.

Как рассказала управляющий партнер АБ «Легис Виа» Кристина Высоцкая, на заседании рабочей группы, где она также присутствовала, обсуждалось как лучше защищать бизнес в уголовно-правовой сфере, в том числе как изменить правила обращения с арестованным имуществом и расширить реальные возможности защиты в процессе. По ее мнению, рост обращений к бизнес-омбудсмену показывает не столько «юридическую активность» предпринимателей, сколько усиление давления на бизнес – расширяется перечень экономических составов, усиливаются проверки и контроль, а вместе с этим растут риски, что крупный хозяйственный спор быстро превратится в уголовное дело. Уголовные дела становятся сложнее технически, но для предпринимателей «не меняется главное»: так, к примеру, по‑прежнему высока вероятность блокировки счетов и активов уже на раннем этапе, а ощущение, что у защиты меньше реальных инструментов помощи предпринимателям, только усиливается.

Как сообщила Высоцкая, чаще всего предприниматели жалуются на арест денег и имущества в таких объемах, что компания фактически перестает работать: «Невозможно платить сотрудникам, выполнять обязательства перед контрагентами, обслуживать кредиты». При этом политический призыв «не кошмарить бизнес» реализовался лишь частично – институт бизнес-омбудсмена и дополнительные гарантии есть, но привычка использовать уголовное преследование как универсальный инструмент давления никуда не делась. В то же время адвокат с сожалением констатировала, что суды продолжают избирать самые строгие меры пресечения, и предпринимателей помещают в СИЗО, а аресты активов часто накладываются в суммах, превышающих сам предполагаемый ущерб.

У бизнес-омбудсмена Москвы, по словам Высоцкой, обсуждаются шаги, которые «могли бы реально изменить практику, а не ограничиваться декларациями». Одна из ключевых идей – навести порядок с арестованным по уголовному делу имуществом: четко закрепить, что приоритетом должно быть сохранение работающего бизнеса, не допускать «заморозки» активов до их обесценивания и прописать понятные правила их использования с учетом интересов потерпевших и кредиторов. Не менее важно, по мнению Высоцкой, приблизить к реальности принцип равноправия сторон при экспертизах: дать защите реальный, а не формальный инструмент назначения экспертиз. В частности, обязать следствие и суд оперативно и аргументированно рассматривать такие ходатайства и «учитывать заключения экспертов, приглашенных по инициативе защиты, наравне с экспертизами, назначенными по постановлению стороны обвинения».

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/Germany/Wilmersdorf

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Как отметил управляющий партнер АБ «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры» Сергей Узденский, предприниматели чаще всего сталкиваются с рядом системных проблем: гражданско-правовые споры нередко перерастают в уголовные дела – скажем, по статьям о мошенничестве, злоупотреблениях, невозврате средств, хотя такие конфликты должны решаться в арбитражном порядке. Применяются жесткие меры обеспечения, включая обыски с изъятием серверов, арест счетов и имущества, что парализует бизнес-деятельность и ведет к длительному сохранению ареста активов без четкого механизма управления ими. А это, как заметил Узденский, подрывает стоимость бизнеса и затрудняет возмещение ущерба. При этом расследования затягиваются, превращаясь в «процесс ради процесса» – дела годами «зависают» на этапах экспертиз и продления сроков. Также Узденский подтвердил существующий дисбаланс состязательности – дескать, формально у защиты есть права, но на практике ходатайства часто отклоняются по шаблонным основаниям. 

Призыв «не кошмарить бизнес» на уровне риторики поддерживается, однако на практике ситуация остается неизменной – уголовное преследование остается мощным инструментом давления, дает доступ к документам, банковской информации и позволяет проводить выемки. «Кроме того, статистические KPI ведомств и акцент на раскрываемость преступлений и направление дел в суд способствуют обвинительному уклону системы», – отмечает эксперт. Потому бизнес, по его словам, выдвигает ключевой запрос – обеспечить реальную состязательность, особенно в части работы с доказательствами и экспертизами. В связи с этим обсуждаются законодательные поправки, направленные на запрет отказа в дополнительных вопросах к эксперту, если они входят в его компетенцию, сокращении сроков рассмотрения таких ходатайств, расширении возможностей обжалования отказов по ряду ходатайств (путем корректировки норм о ходатайствах и судебном контроле), уточнил собеседник издания «НГ».

Отдельно, продолжает он, выделяется проблема ареста имущества: хотя формально мера направлена на обеспечение возможного возмещения ущерба, на практике она часто приводит к остановке бизнеса. В Москве прорабатываются механизмы более рационального обращения с арестованными активами, чтобы избежать их обесценивания и простоя. В целом, как констатировал Узденский, современные уголовные процессы в отношении предпринимателей стали более «технологичными», однако ключевые трудности остаются неизменными: длительность следственных действий, перекос в пользу обвинения при доступе к доказательствам и экспертизам, а также чрезмерное применение обеспечительных мер, которые не позволяют бизнесу функционировать, даже если вина еще не доказана.

Вот и управляющий партнер АБ AVG Legal Алексей Гавришев подчеркнул в беседе с изданием «НГ», что рост обращений к бизнес-омбудсмену – это не всплеск жалобщиков, а индикатор напряжения в правоприменении. Бизнес идет к уполномоченному не из хорошей жизни, а когда процессуальные механизмы не работают. Основные проблемы, на которые указал эксперт, – возбуждение уголовных дел по экономическим составам как инструмент давления, аресты имущества до приговора, избыточные обеспечительные меры, назначение «удобных» экспертиз и затягивание расследований. Особенно чувствительна тема экспертных заключений: сторона защиты формально имеет право на альтернативную экспертизу, но фактически инициатива часто блокируется или нивелируется выводами «ведомственных» специалистов. Это, действительно, серьезный перекос в состязательности. Он считает, что призыв «не кошмарить бизнес» на уровне риторики, безусловно, был услышан. 

На уровне повседневной практики – все гораздо сложнее. Причина не в саботаже как таковом, а в конструкции самой системы. Адвокат пояснил: следствие по экономическим делам по-прежнему строится на презумпции подозрительности предпринимателя. Нормы об освобождении от уголовной ответственности при возмещении ущерба работают избирательно, мера пресечения в виде заключения под стражу формально ограничена, но на практике используется, особенно при «налоговых» и «банковских» составах. Кроме того, остается размытость границы между гражданско-правовым спором и уголовным преступлением – это позволяет криминализировать хозяйственный конфликт. Адвокат также указал на болевые точки экспертизы. Равноправие сторон здесь пока декларативное. Следствие назначает экспертизу, формулирует вопросы, выбирает учреждение. Защита подключается уже к готовому продукту. Пока не будет реального механизма паритетного формирования экспертной базы – например, через независимые реестры или обязательное согласование кандидатуры эксперта – перекос сохранится.

А в целом, подчеркивает Гавришев, уголовные процессы в отношении предпринимателей стали более формализованными и аккуратными по форме, но не всегда более справедливыми по сути. Реже звучат резкие формулировки, чаще упоминаются экономические риски, но ключевая проблема остается: уголовное преследование по экономическим составам часто используется как инструмент урегулирования имущественного спора или перераспределения активов.

Что можно менять? Во-первых, по его мнению, нужно четче разграничить уголовную и гражданско-правовую ответственность, исключив криминализацию обычного предпринимательского риска. Во-вторых, закрепить реальную состязательность в экспертизах. В-третьих, ограничить применение ареста и избыточных обеспечительных мер по экономическим делам до приговора суда. И главное – изменить процессуальную философию: предприниматель не должен по умолчанию рассматриваться как потенциальный преступник только потому, что его деятельность связана с деньгами. «Нынешний рост жалоб – это сигнал о том, что система защиты бизнеса пока не дает предпринимателям ощущения процессуальной безопасности. А это уже вопрос инвестиционного климата, а не только уголовной политики», – убежден эксперт.

Старший партнер МКА «ЮрСити» Виталий Шакин связывает увеличение жалоб к уполномоченному сразу с несколькими причинами. Прежде всего, все чаще гражданско-правовые отношения стали рассматриваться через призму уголовного права. Дескать, когда, казалось бы, обычный конфликт двух контрагентов, который может быть разрешен арбитражным судом, почему-то влечет за собой возбуждение уголовного дела со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, правоохранительные органы, выполняя поставленные задачи, стали чаще злоупотреблять своими процессуальных возможностями, что зачастую связано и с нарушением процессуальных норм. Эксперт привел пример – для того, чтобы оказать давление на обвиняемого, чтобы он стал сговорчивее, деятельность нарушившего бизнесмена рассматривается не как предпринимательская, а как обычное преступление под предлогом того, что предпринимательская деятельность в понимании ГК РФ не может быть связана с нарушением закона. При таком раскладе следователю нет необходимости соблюдать ряд ограничений и дополнительных требований к доказыванию, которые установлены законом в отношении тех дел, где правонарушение осуществлено в предпринимательской сфере. 

Еще одна причина – установка на пополнение бюджета государства, для чего могут пропускать якобы несущественные нарушения. Это прослеживается по уголовным делам в сфере экономики, особенно где речь идет о недоимке. И такие ситуации, по словам Шакина, порождают естественную реакцию со стороны бизнеса – найти себе защиту. В то же время эксперт подчеркнул, что наряду с призывом «не кошмарить» существует обратная установка: жестче контролировать и изыскивать возможности пополнять казну. И здесь невозможно разорваться: «Выбирается что-то одно. Именно поэтому и допускаются противоречивые решения, при том в аналогичных случаях». В то же время, по его словам, механизмы защиты предпринимателей хотя и есть, но они не работают. Все уже прописано и в законах, и в уголовно-процессуальном законодательстве, но, мол, всего этого недостаточно, прежде всего по той причине, что и суды стали терять свою объективность и независимость. Возможно причина этого в нагрузке судей. Кроме того, сторона обвинения зачастую использует несовершенство закона. Когда допускается иное толкование норм, которые изначально предполагались с другим содержанием. Все это означает, что закон надо менять дальше, делать так, чтобы не было разных толкований и соответственно правоприменений.

«Начать можно было бы хотя бы с положений ст. 108 УПК РФ, которая устанавливает определенные льготы для преступлений в сфере предпринимательства при решении вопроса о заключении виновного под стражу, но которая почему-то не работает и которую всячески обходят», – говорит адвокат, сомневаясь, что орган обвинения сменит свою тактику. Но можно было хотя бы на уровне судов заложить практику, чтобы более внимательней и объективней рассматривать дела в отношении предпринимателей. Также эксперт подтвердил, что принцип состязательности в уголовных делах, действительно, совершенно не работает, он атрофировался. И адвокат согласен с позицией, что для изменения ситуации необходимо расширять права адвокатов, чтобы они могли самостоятельно добывать доказательства невиновности своих подзащитных, и чтобы действия защиты учитывались в суде, а не «отклонялись под надуманными предлогами, как сейчас это происходит». 

В целом собеседник издания «НГ» указал на удручающие тенденции в отношении предпринимателей, хотя бы потому, что процессы над ними «изменились в сторону ужесточения». Это наблюдается с 2022 года. Даже при наличии заболевания эпилепсией предпринимателя заключают в СИЗО, хотя данная болезнь это исключает. Иногда при наказании предпринимателя не учитывают ни деятельное раскаяние, ни возмещение ущерба. «Что, конечно, влечет за собой недоверие к правосудию. Если независимо от поведения – предприниматель все равно получает срок, тогда зачем что-то делать? Должна работать система дифференциации наказания, если виновный стремится искупить свою вину», – подытожил эксперт. 

Автор: Екатерина Трифонова, корреспондент отдела политики "Независимой газеты"

Источник - https://www.ng.ru/politics/2026-02-18/3_9440_business.html

***

Китай бросает вызов новому национальному проекту России

Треть мирового промышленного производства станет биологическим

Китай бросил вызов новому российскому национальному проекту «биоэкономики». К концу десятилетия китайцы собираются занять четверть мирового рынка биотехнологий, где выпуском продукции занимаются живые микроорганизмы, а не люди или механические станки. В китайских биореакторах уже сейчас вредные промышленные выбросы перерабатывают в кормовые белки. В нашем правительстве тоже уже более года рассказывают о будущих успехах нацпроекта «биоэкономики». Детали и стимулы для которого которого, правда, до сих пор находятся на стадии бюрократических согласований. На конец февраля 2026 года правительство запланировало проведение технологического форума с предварительной лекцией под названием «Что такое биоэкономика?».

Термин «биоэкономика» наши чиновники ввели в оборот еще в 2024 году. А в конце прошлого года в правительство РФ объявило, что приступает к реализации национального проекта «Технологическое обеспечение биоэкономики». Паспорт нацпроекта и входящие в его состав федеральные проекты утвердил президиум Совета при президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам.

Реализация «биоэкономического» нацпроекта начнется с января 2026 года обещал глава Минпромторга РФ Антон Алиханов. Правда сегодня выясняется, что реализации в привычном понимании этого слова еще очень далеко.

Минпромторг РФ разрабатывает дорожную карту для совершенствования нормативного регулирования, в том числе тарифного и нетарифного, в сфере биоэкономики в рамках профильного нацпроекта, объяснял Алиханов уже в феврале 2026 года. Обсуждение проблем биоэкономики и применению биотехнологий должно состояться на Форуме будущих технологий, который запланирован не 25–26 февраля в Москве. Главная тема форума этого года – «Биоэкономика для человека». Накануне форума в Москве должна состояться открытая лекция «Что такое биоэкономика?».

Между тем наши китайские друзья уже похоже разобрались с биотехнологической терминологией. «К 2030 году объем рынка обрабатывающей промышленности на базе биотехнологий Китая вырастет до 1,8 трлн юаней (более 250 млрд долларов), что составит почти четверть мирового рынка. Это означает, что Китай станет одной из ключевых мировых сил в данной сфере», – сообщило агентство Синьхуа. «В ближайшие 3–5 лет, под влиянием как технологических инноваций, так и политических стимулов, биообрабатывающая промышленность вступит в период ускоренного развития, – отметил Цао Хуэй, отраслевой аналитик из Пекинского химико-технологического университета. – Эти преобразования изменят облик традиционной промышленности и глубоко повлияют на наш образ жизни и производства».

Изменится не только образ жизни китайцев, но и объемы импорта сельскохозяйственной продукции. Так, китайцы обещают удовлетворить внутренний спрос на кормовые белки не за счет импорта сои, а за счет биотехнологической переработки промышленных выбросов. В ведущей китайской металлургической компании Shougang Group промышленные выхлопные газы больше не сбрасываются в атмосферу напрямую, а по трубопроводам поступают в биореакторы. Специально выведенные штаммы микроорганизмов эффективно преобразуют эти газы в белок, превращая отходы в ценный ресурс, сообщает Синьхуа. «Если эта технология найдет широкое применение, она поможет снизить зависимость Китая от импорта таких кормовых белков, как соя», – пояснил инженер проекта Shougang Group.

Помимо экономического эффекта, применение биотехнологий в промышленности в Китае связано с целями устойчивого развития. По сравнению с традиционной нефтехимией, в биообрабатывающей промышленности обычно используется возобновляемое биологическое сырье. Это производство отличается более высокой энергоэффективностью и более низким уровнем выбросов углерода. К 2050 году мировая биообрабатывающая промышленность сможет создать экономическую стоимость в 30 трлн долл., что составит треть мирового промышленного производства, прогнозируют китайцы. «Биообрабатывающая промышленность не просто наращивает масштабы, но и закладывает фундамент для создания более инновационной и устойчивой экономики в будущем. Это окажет глубокое влияние на глобальные производственно-сбытовые цепочки и структуру мировой биоэкономики», – отмечает Синьхуа.

Биообрабатывающая промышленность, в которой используются живые организмы (клетки, ферменты и др.) для крупномасштабной переработки и синтеза веществ, охватывает множество областей, включая медицину, химическую промышленность, производство материалов и энергетику. Активное развитие Китаем этой передовой сферы является ключевым шагом в стратегическом переходе экономики страны к инновационно-ориентированному и зеленому устойчивому развитию. В России объем финансирования нацпроекта «Технологическое обеспечение биоэкономики» в 2026 году запланирован на уровне 754 миллионов рублей, в 2027 году – 2,1 миллиарда рублей, в 2028 году – 2,2 миллиарда рублей, говорится в пояснительной записке к проекту федерального бюджета на 2026–2028 годы.

Биоэкономика уже стала частью нашей жизни, сообщил в феврале 2026 года Антон Алиханов. «Для России биоэкономика – это не только технологический суверенитет, но и возможность нового вектора технологического лидерства. Страна обладает колоссальными природными ресурсами и научной базой, которые позволяют создавать собственные биотехнологии, снижать зависимость от импорта критически важных компонентов и развивать конкурентоспособные производства с высокой добавленной стоимостью. В перспективе это выход на мировые рынки, экспорт продукции глубокой переработки и формирование новых форм жизни – от биоэкопоселений до устойчивых промышленных кластеров», – объяснил глава Минпромторга РФ.

По его словам, с 2018 по 2024 год Минпромторг в рамках различных механизмов поддержал более 30 проектов по организации биотехнологических производств на сумму порядка 5 млрд рублей. К примеру, поддержка была оказана Алуштинскому эфиромасличному совхозу в Крыму, который выращивает полезные культуры. Особое внимание уделяется получению тимохинона из тмина – ценного ингредиента для производства косметических средств.

«В 2025 году в рамках федерального проекта «Импортозамещение критической биотехнологической продукции» мы поддержали проекты по организации производств низина, концентрата сывороточного белка и другие. Уже в этом году откроется новое производство лимонной кислоты в Тульской области мощностью 23 тыс. тонн. В ближайшие годы его объемы увеличатся еще на 60 тыс. тонн, так как лимонная кислота является одним из важнейших видов сырья для целого ряда биопроцессов», – говорит министр Алиханов.

«Якорными отраслями» нацпроекта по биоэкономике становятся сразу несколько секторов, рассказывает чиновник. В первую очередь это агропромышленный комплекскак основной потребитель аминокислот, белков микробного синтеза, ферментов и кормовых добавок. Вторая ключевая отрасль – химическая промышленность, где востребованы микробные полисахариды, органические кислоты и биополимеры как основа для «зеленой» химии и материалов нового поколения. Также существенную роль играет фармацевтика и медицина – отрасли, использующие продукты микробного синтеза, ферменты и рекомбинантные белки. «Лесопромышленный комплекс вовлекается через глубокую переработку биомассы, получение сахаров, лигнина и биохимических продуктов. Энергетика дополняет цепочки за счет биотоплива и утилизации органических отходов», – утверждает министр. По его данным, в рамках нацпроекта из 36 продуктовых цепочек уже выделены позиции первого приоритета. 

С учетом существующих технологических заделов и портфеля проектов сейчас формируются и согласовываются такие производственные цепочки, как «Аминокислоты микробного синтеза», «Микробные полисахариды», «Органические кислоты микробного синтеза» и «Белок микробного синтеза». Параллельно выявляются продукты, по которым пока отсутствуют проекты и требуется работа с потенциальными инвесторами и потребителями. «После их определения такие инициативы смогут претендовать на государственную поддержку в рамках действующих механизмов, формируя устойчивый каркас биоэкономики страны», – обещает Алиханов.

Автор: Михаил Сергеев, зав. отделом экономики "Независимой газеты"

Источник - https://www.ng.ru/economics/2026-02-18/4_9440_china.html