***

После атаки дронов ВСУ в Краснодарском крае загорелся НПЗ

Оперативный штаб Краснодарского края сообщает, что после падения обломков беспилотника в станице Новоминская Каневского района загорелся нефтеперерабатывающий завод. Пострадавших нет.

Украинские беспилотники в ночь на субботу, 28 февраля, атаковали нефтеперерабатывающий завод (НПЗ) в Краснодарском крае. Об этом в Telegram сообщил Оперативный штаб региона. Речь идет об НПЗ "Албашнефть" в станице Новоминская Каневского района, где, по данным Оперштаба Краснодарского края, после "падения обломков БПЛА произошло возгорание". По предварительной информации местных властей, никто не пострадал. На территории НПЗ, где огонь охватил один из резервуаров завода, работают экстренные службы.

Украинские беспилотники регулярно атакуют нефтяные объекты Краснодарского края

15 февраля украинские дроны нанесли повторный удар по инфраструктуре нефтяного терминала "Таманьнефтегаз" в Краснодарском крае. После атаки на территории объекта загорелся резервуар с нефтепродуктами. Предыдущая атака беспилотников на нефтяной терминал произошла 22 января 2026 года.

Автор Ася Локина

Источник - https://p.dw.com/p/59YgW

***

В России впервые массово объявляли "ракетную опасность"

Не менее чем в 13 российских регионах объявляли режим "ракетной опасности", в некоторых - впервые с начала войны РФ против Украины.

В России днем в пятницу, 27 февраля, режим "ракетной опасности" объявили одновременно как минимум в 13 регионах, большинство из которых не граничат с Украиной. Как сообщает издание The Moscow Times, о возможной атаке предупредили власти Татарстана, Башкортостана, Чувашии, Удмуртии, Пермского края, а также Самарской, Ульяновской, Пензенской, Саратовской, Оренбургской, Свердловской, Ростовской и Курской областей.

По меньшей мере в восьми из них такой режим был введен впервые с начала полномасштабного вторжения войск РФ в Украину. В отдельных городах, в частности в Альметьевске, приостанавливалось движение общественного транспорта, а в Казани, Ижевске и аэропорту Курумоч в Самаре проводилась эвакуация людей.

Власти Чувашии сообщили о двух ракетах, потом опровергли

Власти Чувашии сообщали, что республику попытались атаковать две ракеты: одна из них была сбита, вторая "изменила курс" и "улетела в сторону соседней республики". Позднее правительство заявило, что эта информация была "неверной" и ей нет подтверждения. В то же время Telegram-канал "Shot" утверждал, что над Чувашией сбили две украинские ракеты "Фламинго". 

А канал "Радар по всей России" сообщил о трех сбитых ракетах - по одной в Удмуртии, Пермском крае и над Азовским морем вблизи Таганрога. По данным губернатора Ростовской области Юрия Слюсаря, в Таганроге "в результате падения обломков ракеты" частично обрушился балкон в многоквартирном доме на улице Циолковского. О пострадавших не сообщается.

Автор Жан Рофе

Источник - https://p.dw.com/p/59YIj

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/Germany/Charlottenburg

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Война на Ближнем Востоке может оставить Украину без ПВО

Дефицит средств противовоздушной обороны делает позицию Киева на переговорах с Москвой особенно уязвимой.

Удары Ирана по объектам США, Израиля и их союзников не лучшим образом скажутся на потоке военной помощи, которую страны Запада могут предоставить Украине. Чем дольше продлится война на Ближнем Востоке, тем больше потребуется вооружений, особенно средств противовоздушной обороны (ПВО). Их дефицит уже возникал в результате 12-дневной войны Израиля и Ирана летом 2025 года. Сейчас же, когда боевые действия на Ближнем Востоке обещают быть более масштабными, недостаток зенитных вооружений для Вооруженных сил Украины (ВСУ) может оказаться фатальным.

О том, что при массированных ударах Ирана у США и Израиля может не хватить «критически важных оборонительных боеприпасов» для защиты себя и союзников, пишет британская Financial Times. Такое уже было во время 12-дневной войны, когда Иран выпустил по Израилю сотни ракет. Сейчас Тегеран наносит более масштабные удары, и, как пишет Bloomberg, Израиль и США тратят противоракеты быстрее, чем производят и закупают. Только на начальном этапе нынешних атак Ирана 28 февраля было сбито около 140 ракет и 200 беспилотников. Сколько для этого было применено средств ПВО, не сообщается. Заметим, что, как отмечает Financial Times, во время 12-дневной войны Иран запустил по Израилю более 500 ракет, из которых около 35 смогли преодолеть его многоуровневую систему ПВО. На каждую уничтоженную ракету было потрачено от одного до двух противоракет комплексов противоракетной обороны THAAD (Terminal High-Altitude Area Defense) или комплексов ПВО Patriot. Стоимость каждой противоракеты – около 2 млн долл. То есть за 12 дней было использовано около 700–800 таких противоракет минимум на 1,5 млрд долл.

СМИ цитировали директора оборонной программы аналитического центра «Центр новой американской безопасности» Стейси Петтиджона, который утверждает, что Вашингтон может легко израсходовать годовой запас критически важных оборонительных боеприпасов всего за один-два дня боевых действий, «если Иран сможет нанести несколько массированных ударов ракетами и беспилотниками» по силам США и Израиля.

Такие выводы подтверждаются статистикой. К примеру, Пентагон заявил, что в 2026 финансовом году потратит лишь 840 млн долл. на 37 перехватчиков для системы американского зенитного ракетного комплекса THAAD. При этом Сухопутные силы Пентагона на этот период также запросили 1,3 млрд долл. на 96 оборонительных ракет Patriot. Таким образом, производство противоракет в США действительно отстает от потребностей страны. 

Не говоря уже о том, что на эти комплексы рассчитывают не только на Ближнем Востоке, но и в других регионах мира, к примеру, на Украине. О проблемах с поставками для ВСУ эффективных зенитных ракет для американских комплексов противовоздушной обороны Patriot после летней войны на Ближнем Востоке не раз говорил президент Украины Владимир Зеленский. На конференции в Мюнхене в феврале он признавался, что у Киева таких ракет практически не осталось.

Какой-то выход из ситуации партнеры Украины тогда, похоже, нашли. Европейские страны стали активно поддерживать украинские разработки, связанные с применением беспилотников для противодействия воздушным целям. США и Норвегия дают Киеву какое-то количество недорогих, разработанных еще в конце 50-х годов XX века ракет типа Sidewinder (AIM-9) стоимостью в среднем от 15 тыс. до 50 тыс. долл. с инфракрасной головкой самонаведения для наземных систем ПВО NASAMS, которые были поставлены ВСУ в прошлые годы. Таких ракет в США и других странах НАТО числится около 200 тыс. единиц, и Украина продолжает их получать, заявил на днях Зеленский. Но они работают на тактическую глубину – от 15 до 20 км. Средствами наподобие Sidewinder невозможно сбить современные российские ракеты типа «Искандер-М», «Кинжал» и т.п.

Таким образом, если Россия продолжит наносить массированные удары по объектам военной промышленности и энергетики Украины, есть вероятность значительного снижения ее оборонного потенциала, а значит, увеличения военных потерь на фронте. Минобороны РФ сообщило, что за минувшие сутки нанесено поражение объектам энергетической инфраструктуры, используемым в интересах военно-промышленного комплекса Украины, а также «пунктам временной дислокации украинских вооруженных формирований и иностранных наемников в 144 районах». СМИ сообщали об ударах по шести украинским областям, в основном по Сумской, Харьковской, Одесской и Николаевской.

Трехсторонние переговоры России, Украины и США запланированы на ближайшие дни. Если президент Украины Владимир Зеленский не согласится на территориальные уступки, Россия, вероятно, выйдет из переговорного процесса, считает Bloomberg. Подобный прогноз сделал и руководитель офиса украинского президента Кирилл Буданов (внесен в РФ в перечень террористов и экстремистов), который является участником переговоров. По словам Буданова, позиции Киева и Москвы в этом вопросе абсолютно полярны, а потому существует вероятность продолжения конфликта.

Автор: Владимир Мухин, обозреватель «Независимой газеты»

Источник - https://www.ng.ru/armies/2026-03-01/1_2_9445_armies.html

***

От переговоров по Украине ждут результата

Главные препятствия для комплексного урегулирования конфликта.

Сам факт возобновления российско-украинских переговоров в начале текущего года дает основания для осторожного оптимизма. Понятно, что для обеих сторон конфликта это решение было нелегким; как в Москве, так и в Киеве есть влиятельные силы, считающие переговоры в лучшем случае ненужными, а в худшем – вредными и опасными. Эмоционально нагруженные клише вроде «договорняка» и «похабного мира» стремительно заполонили пространства рунета, а украинские социальные сети вновь запестрели такими уже до боли знакомыми мемами, как «зрада» и «ганьба».

Тем не менее переговоры набрали неплохой темп – в настоящее время идет подготовка четвертого раунда, перенесенного на начало марта, причем, по всей вероятности, повестка дня продолжает расширяться, включая в себя и самые сложные, чувствительные вопросы. Насколько можно судить, диалог ведется в деловом и конструктивном режиме, а его участники последовательно воздерживаются от пропагандистских выпадов и оскорбительных высказываний в отношении друг друга. Сегодня, накануне четвертого раунда переговоров, уже напрашиваются некоторые предварительные предположения о том, что можно и чего нельзя ожидать на переговорном треке в ближайшем будущем. 

Военно-техническое измерение 

Разговор по военно-техническим аспектам конфликта, судя по всему, пока остается наиболее продуктивным. Хотя достоверной информации о содержании этого разговора очень немного, допустимо предположить, что предметом обсуждений стали вопросы возможной деэскалации, модальностей потенциальных договоренностей о прекращении огня, предпочтительные режимы мониторинга этих договоренностей, создание демилитаризированных буферных зон вдоль линии боевого соприкосновения, а также продолжение обменов военнопленными и другими удерживаемыми лицами. Некоторые из этих вопросов уже обсуждались летом прошлого года, другие впервые стали предметом двустороннего диалога.

Критики, вероятно, скажут, что все военно-технические аспекты будущих договоренностей имеют мало ценности до того момента, пока не будет достигнуто согласие по более принципиальным политическим вопросам. Тем не менее содержательный диалог высокого уровня между профессиональными военными представляется крайне важным, и достижение даже ограниченного взаимопонимания, а тем более хотя бы минимального уровня доверия в ходе такого диалога уже само по себе является значимым позитивным итогом переговорного процесса. Это необходимое, пусть даже и недостаточное условие для успеха любых дальнейших переговоров, поскольку никакие политические договоренности не будут эффективно работать, если они не подкреплены согласованными военно-техническими механизмами и процедурами. 

Территориальное размежевание 

Территориальные проблемы предсказуемо оказались гораздо более сложными, по мнению многих – даже самыми сложными и самыми болезненными для украинской стороны. Едва ли этому следует удивляться – ведь согласие Киева на вывод сил ВСУ из западной части Донбасса означал бы фактическое признание ошибочности всей четырехлетней стратегии украинского руководства на удержание этих территорий любой ценой. Политические оппоненты Владимира Зеленского будут вправе задать ему крайне неприятный вопрос: а не лучше ли было еще четыре года назад принять российские требования, уйти из Донбасса и, таким образом, избежать долгого кровопролития? В любом случае Россия так или иначе поставит эти территории под контроль. С учетом их общей площади (около 4000 кв. км) и темпов российского продвижения (до 500 кв. км в месяц) можно предсказать, что даже с учетом хорошо укрепленной оборонительной инфраструктуры Славянско-Краматорской агломерации выход России на административные границы Донецкой области произойдет уже в текущем году.

Будет ли Москва добиваться тех же максималистских целей в Запорожской и Херсонской областях? Официально эти цели пока никто не отменял, однако ходят слухи, что на встрече в Анкоридже в августе прошлого года российская сторона согласилась зафиксировать территориальное размежевание в этих областях по текущей линии боевого соприкосновения. Остается неясной и судьба тех территорий Харьковской, Сумской и Днепропетровской областей, которые сегодня находятся под контролем российских вооруженных сил (по данным Министерства обороны РФ, еще к осени прошлого года только в Харьковской области под российский контроль перешли свыше 542 кв. км). Возможны ли здесь какие-то территориальные размены? По всей видимости, в каком-то масштабе – вполне возможны. И наконец, остается вопрос о признании новых территориальных реальностей. Трудно представить себе, что Киев будет готов признать свои территориальные потери де-юре, но он мог бы по крайней мере взять на себя четкое обязательство не пытаться отбить эти потери с помощью военной силы. 

Будущее европейской безопасности 

Вопросы нового места Украины в Европе, включая возможные ограничения на размеры и состав ВСУ, а также на общий потенциал украинского военно-промышленного комплекса, конституционное закрепление внеблокового статуса Украины, отказ Киева от размещения иностранных войск и военных баз на своей территории тесно связаны с более общей тематикой архитектуры будущей европейской безопасности. Этот вопрос, как и ожидалось, оказался в числе самых трудных на переговорах в Женеве. Понятно, что Киев предпочел бы свести все к вопросу о получении надежных гарантий безопасности для Украины со стороны Соединенных Штатов и не связывать себя какими-либо обязательствами, ограничивающими свободу рук в сферах внешней и оборонной политики после завершения конфликта. Но если говорить серьезно об устранении первопричин военного столкновения, то без обсуждения встречного вопроса о гарантиях безопасности России никак не обойтись.

Более того, поскольку речь идет о будущем европейской безопасности в целом, эту проблематику, по всей видимости, целесообразно обсуждать в более широком составе, с участием ведущих европейских держав, которые также имеют право на то, чтобы их законные интересы безопасности были приняты во внимание. Пока до такого обсуждения еще далеко – главные европейские столицы не расположены к конструктивному диалогу с Москвой. Остается только надеяться, что американским посредникам так или иначе удастся сподвигнуть своих европейских союзников на начало такого диалога. 

Судьбы украинской государственности 

И наконец, самый сложный и чувствительный блок вопросов – перспективы украинского государственного проекта как такового. Россия, как это было с самого начала военного противостояния, и дальше будет настаивать на том, чтобы вопросы статуса русского языка и русской культуры на территории Украины, положения канонической православной церкви, устранения из политического пространства Украины наиболее радикальных националистических и экстремистских партий и движений не были бы положены под сукно.

И дело здесь не только в общих принципах; просто Россия никогда не может чувствовать себя в безопасности по соседству с праворадикальной, экстремистской Украиной, где бал правят ирредентистские настроения и реваншистские устремления. Разумеется, Киев предпочел бы вообще не обсуждать эти темы, поскольку подобное обсуждение с точки зрения украинской стороны означало бы прямое и недвусмысленное вмешательство во внутренние дела суверенного государства. Ясно и то, что европейские партнеры Украины будут также стремиться уйти от каких бы то ни было обсуждений будущего украинской государственности, настаивая на том, что только сам украинский народ имеет право определять свою судьбу (вопросы прав меньшинств и прав человека в целом привязываются к неясной перспективе вступления Украины в Евросоюз). По той же причине трудно рассчитывать на то, что идея внешнего управления для Украины, которая время от времени появляется в российском политическом дискурсе, найдет понимание в Киеве или в западных столицах. Однако столь же трудно представить себе, что Москва будет готова отказаться от своих требований. Поэтому именно перспективы украинской государственности, а не территориальные разногласия в конечном счете остаются главным препятствием для комплексного урегулирования российско-украинского конфликта.

С учетом всего вышесказанного едва ли стоит удивляться тому, что первые три раунда переговоров не стали историческим прорывом, на который возлагали надежды оптимисты. Трудно рассчитывать на то, что такой прорыв может обозначиться в ходе одного из следующих раундов, если, конечно, не произойдет какого-то радикального сдвига на поле боя. Тем не менее недооценивать возобновившийся российско-украинский диалог ни в коем случае не следует, особенно если он будет иметь продолжение. Цитируя ныне исключенного из школьной учебной программы на Украине Льва Толстого, «важно не то место, которое мы занимаем, а то направление, в котором мы движемся».

Автор: Андрей Кортунов – политолог-международник, кандидат исторических наук.

Источник - https://www.ng.ru/dipkurer/2026-03-01/9_10_9445_ukraine.html

***

Украинский политолог Руслан Бортник: Политики боятся мира больше, чем войны — он несет для них смертельные риски

Четыре года после полномасштабного вторжения РФ Украина встречает новую годовщину войны с чрезвычайным напряжением и неопределенностью относительно ее завершения. 

Несмотря на то, что украинский народ продолжает оказывать ожесточенное сопротивление и сохранять суверенитет, потери среди гражданского населения в 2025 году достигли рекордных показателей, а гуманитарная ситуация ухудшилась. По состоянию на конец февраля 2026 года продолжаются очередные раунды мирных переговоров между Украиной, Россией и США, однако они не дали прорыва: переговоры в Женеве и другие встречи оставляют много разногласий по территориям, гарантиям безопасности и формату договоренностей. Американская сторона, в частности администрация Дональда Трампа, выражает стремление завершить войну до 4 июля 2026 года, в то же время в Киеве и Брюсселе не уверены, что Кремль готов пойти на компромисс без выполнения своих ключевых требований.

Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать текущую ситуацию политического эксперта, директора Украинского института политики Руслана Бортника, задав вопрос о его эмоциональной трансформации за эти четыре года и перспективах завершения боевых действий:

— За живое задело. Что касается эмоций, я думаю, что и тогда, и сейчас главная эмоция — это эмоция большого сожаления с оттенком определенного упрека себе. Я считаю, что если бы я знал, какой трагедией эта война обернется для украинцев, что она вообще неизбежна, я приложил бы гораздо больше усилий для того, чтобы убедить наших политиков, нашу власть продолжать вести дискуссию, продолжать Минский процесс, который дал Украине длительный, хоть и не стабильный, но в основном мир с 2014 по 2022 год. Я приложил бы гораздо больше усилий в борьбе за продолжение переговорного Минского процесса.

Тогда, несмотря на то, что я прогнозировал войну, эмоции все равно были связаны с определенным удивлением, волнением за будущее своей семьи. Сейчас к этому добавилась эмоция определенной усталости, морального истощения, которое переживают все украинцы. Появилось понимание того, что в случае продолжения войны будущего нет, или оно будет чрезвычайно тяжелым; что мы оставим после себя нашим детям страну в крайне тяжелом, затруднительном положении. То есть добавилось много истощения и сожаления.

Жаль, в том числе, из-за потерянного времени, потому что прошло уже 4 года. Мы можем искать какие-то положительные достижения, конечно, и в отношении армии, и в отношении объединения украинцев, но все равно для большинства украинцев это было потерянное время, когда они не могли развиваться, реализовывать свои таланты. А для многих украинцев, к сожалению, их жизнь закончилась во время войны — они были убиты во время российского вторжения или ранены. Это стало временем огромной трагедии. Я думаю, что мы все травмированы, у нас у всех ПТСР. Полноценно пережить и осмыслить эти эмоции мы сможем только через некоторое время после окончания войны. Сейчас мы еще находимся в водовороте, в потоке, и нам очень трудно что-то определить.

Вместе с тем мы приблизились к очередной развязке. Если мирные усилия президента США Трампа окажутся недостаточно успешными, к сожалению, нас ожидает еще длительный период войны — как минимум еще 3 года войны, возможно, больше. И каждый из нас встанет перед выбором: где дальше строить жизнь своих детей — в Украине или за ее пределами; какие дальнейшие жизненные решения для себя принимать; где дальше развиваться и как сохранить связь со своей страной; как помочь ей, с одной стороны, а с другой — создать окно возможностей для своих родных и близких. Думаю, если мирные переговоры в этом году провалятся где-то до середины лета — осени, то многие украинцы задумаются над этим выбором, и это будет сложный выбор.

Мирное соглашение на столе, оно чрезвычайно понятно. Для экспертов не осталось непонятного ни в позиции Украины, ни в позиции России, ни в позиции США. Все карты на столе, все карты открыты. Но как в том известном фильме — «Не смотрите вверх» (помните эту фразу?), так и сейчас многие политики мешают обществу реально оценить ситуацию. Они пытаются манипулировать общественным мнением ради сохранения своего господствующего положения в политической системе. Все открыто, все понятно уже сегодня. Но мы понимаем, что любое завершение войны потребует серьезных уступок со стороны всех ее участников, к которым политики пока не готовы.

Для политиков сегодня мир или соглашение о мире являются более опасными, они несут гораздо больше рисков, чем сохранение существующего статус-кво. А в силу того, что война стала международной с вовлечением многих стран и многих противников, в силу сохранения ресурсов для продолжения боевых действий, к сожалению, доминирует инерционный сценарий. Если общество не вмешается в эту ситуацию, не появятся лидеры или лидер, который пожертвует своими рейтингами ради будущего своего народа, то инерционный сценарий нам гарантирует продолжение войны.

Как люди не хотели верить в то, что война будет... Я видел эти глаза, я получил волну хейта где-то в январе 2022 года, когда я сказал, что война начнется в течение двух недель в прямом эфире национального информационного канала. После этого мне писали и звонили все, говорили, зачем я провоцирую панику. А война случилась не через две недели, война случилась через четыре недели после того, как я это сказал.

Так же и сейчас общество не хочет верить в то, что без активной позиции, без переосмысления нашего отношения к войне и миру, нашего отношения к государственности, обществу, к той жертве, которую приносят окружающие в этой войне, служа солдатами или гибнут под бомбами — без этого переосмысления война не закончится. Она может продолжаться еще очень долго, и ее жернова перемолот еще тысячи, а возможно, и сотни тысяч человеческих жизней.

УИАМП

Источник - https://uiamp.org/ruslan-bortnik-politiki-boyatsya-mira-bolshe-chem-voyny-neset-dlya-nikh-smertelnye-riski