***

Иранской экономике объявили "День Д"

В Вашингтоне новые санкции сравнивают с высадкой войск в Нормандии во время Второй мировой войны.

Министр финансов США Скотт Бессент нашел яркую историческую аналогию для экономической операции против Ирана. Администрация президента США Дональда Трампа возвращается к политике максимального давления на Иран вместо активных боевых действий. Американский Минфин представил новый план санкций против Исламской Республики, объявив об операции «Экономический изгой». Эта инициатива предполагает введение вторичных рестрикций против бизнес-партнеров Тегерана с целью отсечь его от региональной финансовой системы, поставок нефти и доступа к технологиям. Соединенные Штаты подчеркивают: международным игрокам пора сделать выбор между Америкой и Ираном.

План новой волны санкций глава Минфина Скотт Бессент изложил на пресс-конференции. «Эти меры расширяют риск применения вторичных санкций для любого, кто достаточно безрассуден, чтобы продолжать дела с (иранским. – «НГ») режимом, и ускоряют темпы их применения, – заявил министр. – Для каждой страны установлен определенный график прекращения деятельности, которую мы выявили. Если власти этих стран не предпримут никаких шагов, мы будем действовать в одностороннем порядке, используя полномочия Министерства финансов». Бессент пригрозил, что категории санкций могут расшириться и затронуть важнейшие секторы других стран – это цифровые активы, технологии, торговля золотом, авиация и судоходство.

«Во время Второй мировой войны высадка в Нормандии ознаменовала историческое начало кампании с участием наших союзников, направленной на уничтожение и вытеснение противника с его позиций, в том числе и в третьих странах. Сегодня в том же духе мы начинаем экономическое наступление на финансовые связи Ирана по всему миру», – пояснил Бессент. Министр финансов публично не назвал государства, торговля которых с Ираном волнует США. Однако в клубе экономических партнеров Исламской Республики есть заметные игроки. Например, это Китай, который на фоне американо-израильской операции на Ближнем Востоке активно закупал иранскую нефть ниже рыночных цен, действуя против призывов США. 

Важным экономическим хабом Ирана на Ближнем Востоке долгое время были Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), через которые в Исламскую Республику идет огромный поток подсанкционных товаров, в том числе двойного назначения. В Эмиратах также действует сеть обменных пунктов и теневых банков, которые иранское руководство использует для обхода западных санкций.

«Сейчас Иран стоит перед совершенно очевидным выбором, имея всего два пути: это полная глобальная изоляция и ведение натурального хозяйства или путь к восстановлению нормальной жизни с возможностью воссоединения с мировой экономикой, – подчеркнул глава Минфина США. – Мы запускаем операцию «Экономический изгой», чтобы исключить все альтернативные варианты действий, доступные иранскому режиму. Министерство финансов США составило карту каждого узла, каждого посредника и каждой сети, которые Иран использовал для контрабанды нефти и обхода санкций. Начиная с сегодняшнего дня действия Министерства финансов и других ведомств будут затягивать петлю и блокировать все потенциальные источники дохода».

***

Что происходит на планете и в каждом конкретном городе

прямо сейчас и в любой грядущий день, можно узнать тут:

https://ixyt.info/ru/Germany/Adlershof

Вставляйте в эту ссылку нужный город!

***

Американские чиновники, разговаривавшие с порталом Axios на условиях анонимности, подчеркивают, что расширение вторичных санкций – это центральный элемент представленной кампании. Как ожидается, такая политика будет продолжаться до завершения промежуточных выборов в Конгресс США в ноябре, после которых может в очередной раз всплыть вопрос о возобновлении боевых действий. Соединенные Штаты уже вводили значительные вторичные санкции против стран, ведущих торговлю с Ираном, особенно в нефтяном секторе. Однако, как признаются американские официальные лица, Вашингтон, включая нынешнюю администрацию президента США, использовал правила этого санкционного режима только частично.

Бессент заявил: под ударом будет находиться вся серая активность, то есть все, что используется Ираном для получения дохода, поиска санкционных лазеек или иного смягчения экономического давления. «Для тех, кто потворствует Тегерану, стоит знать цену любых проверок Вашингтона на прочность. Ни одна страна не должна рассчитывать на то, что будет пользоваться плодами своей системы, помогая тем, кто стремится ее разрушить. Настало время мировым лидерам принять решение. Между процветанием и изоляцией. Миром и террором. Америкой и Ираном. Кампания, которую мы начинаем, будет набирать силу с каждым последующим днем. И она не закончится, пока этот режим не останется в одиночестве», – подчеркнул министр.

Вашингтон всерьез рассчитывает на то, что политика новых ограничительных мер обрушит систему выдачи иранским государственным служащим зарплат. А это, в свою очередь, может привести к поляризации элиты и дезертирству внутри силовых структур. Такие надежды прозвучали в выступлении Бессента. А 25 августа подобные желания обозначил Дональд Трамп. «Разваливающаяся Исламская Республика Иран не выплачивает зарплату значительной части своих военнослужащих, в то же время убивая протестующих, даже когда они не протестуют, в масштабах, невиданных ранее. Это гуманитарный кризис эпических масштабов, и его необходимо остановить немедленно», – заявил американский лидер в соцсети Truth Social.

Впрочем, как отмечает британский журнал The Economist, Трамп за счет своей политики давления может не получить желаемого результата: иранские лидеры хорошо знают, что их экономика испытывает трудности, и давно приняли меры для того, чтобы адаптировать ее к давлению. «У Ирана всегда есть вариант с Ормузским проливом. За несколько часов до заявления Бессента Иран пригрозил оштрафовать или задержать около 50 судов в проливе, обвинив их в нарушении правил», - рассуждает издание.

В день выступления главы Минфина шеф Пентагона Пит Хегсет выступил с предупреждением, что экономическое давление на Исламскую Республику наносит иранскому руководству наибольший ущерб, но силовая опция в этой ситуации у США остается. «Если потребуется применить кинетические удары, мы их применим. Если Иран окажется настолько глуп, что переоценит свои силы или начнет вмешиваться в дела американских военных, мы сделаем то, что необходимо. Но сейчас больше всего им (иранским властям. – «НГ») вредит экономическое давление», – подчеркнул министр войны. Впрочем, параметры дипломатического присутствия США на Ближнем Востоке указывают на то, что пока войну в Госдепе никто не просчитывает. Как сообщила 25 августа со ссылкой на внутреннюю документацию газета The New York Times, Соединенные Штаты намерены вернуть дипломатов в некоторые посольства на Ближнем Востоке, которые были эвакуированы на заре активной фазы боевых действий в регионе. По данным издания, прибытие сотрудников дипломатической службы и ослабление чрезвычайных мер в американских представительствах может начаться уже на этой неделе. 

Автор: Игорь Субботин, обозреватель-международник при главном редакторе издания НГ

Источник - https://www.ng.ru/world/2026-08-25/1_6_9567_iran.html

***

Парализуют ли новые санкции США экономику Ирана?

США с помощью новых санкций хотят перекрыть Ирану основные экономические артерии: криптовалюту, технологии, золото, авиасектор и судоходство. Как это повлияет на ситуацию в стране и политику Тегерана - у медиакомпании DW.

Министр финансов США Скотт Бессент объявил о новом этапе экономического давления Вашингтона на Тегеран - на этот раз меры направлены не только против уже находящихся под санкциями иранских деятелей и организаций, но и против зарубежных финансовых и торговых структур и посредников, которые Иран использует для перемещения денег и товаров.

Выступая 24 августа, Бессент заявил, что Соединенные Штаты нацелятся на то, что он назвал "пятью экономическими артериями": цифровые активы, технологии, золото, авиационный сектор и морские перевозки. Он также предупредил иностранные организации, помогающие иранцам незаконно, с точки зрения Вашингтона, переводить денежные средства. "Любая организация, содействующая отмыванию денег для Ирана, будет исключена из финансовой системы, основанной на американском долларе, - пообещал министр. - Обратный отсчет начинается сейчас".

Такой подход отражает стремление США ужесточить так называемые "вторичные санкции", оказывая давление на компании, посредников и партнеров за пределами Ирана, а не просто вводя дополнительные ограничения в отношении иранской экономики, которая и без того давно подвергается жестким ограничениям. Помимо этого, прямые санкции введены против почти 60 иранских физических лиц, компаний и судов. При этом санкции не затронули крупные китайские банки, что демонстрирует пределы готовности американцев ужесточать меры в отношении крупнейшего из оставшихся у Ирана торговых партнеров.

Как Иран обходит санкции США

На протяжении многих лет Тегеран для перевода денежных средств использовал каналы и инструменты, находящиеся за пределами банковской системы, подконтрольной США. Валютно-обменные конторы, золото, криптовалюты, подставные компании и непрозрачные транспортные сети помогали Ирану обходить американские санкции. Обнародованная Бессентом стратегия, по всей видимости, направлена на то, чтобы усложнить использование этих методов, повысив издержки для иностранных посредников. И это происходит в тот момент, когда Иран оказался в непростом положении.

Экспорт иранской нефти резко упал на фоне попыток Соединенных Штатов помешать этому. Поставки Китаю, главному покупателю, сократились в августе до примерно 534 тыс, баррелей в сутки с 823 тыс. в июле и с пикового значения около 1,58 млн баррелей, зафиксированного ранее в этом году. По официальным данным, на которые ссылается агентство Reuters, в июле цены на продовольствие в Иране выросли примерно на 128% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Иранский риал настолько обесценился, что многие сделки, в том числе, продажа недвижимости и автомобилей, теперь осуществляются в долларах. Иногда даже цены в рекламных объявлениях указываются в долларах.

Рост инфляции бьет по иранскому бизнесу

Экономическое давление со стороны США становится все более заметным и в повседневной деловой жизни. Один из тегеранских продавцов стройматериалов рассказал DW, что инфляция так подскочила, что порой простое хранение товара может быть выгоднее его продажи. "Если я оставлю что-то на складе на месяц, цена такого товара может вырасти больше, чем прибыль, которую я получил бы, продав его сегодня", - поделился собеседник.

Он также владеет предприятием по обработке камней и в связи с этим отметил, что выполнение старых контрактов становится все более обременительным, поскольку через несколько недель стоимость материалов может значительно вырасти. И простое повышение отпускных цен здесь не решает проблему: "Если я подниму цену выше определенного уровня, то никто не сможет себе позволить это купить". Подобного рода ограничения также затрудняют работу частных фирм - им все сложнее оплачивать поставки, закупать сырье и сохранять рабочие места.

Еще один иранец, работающий в торговой компании, рассказал медиапкомпании DW, что за последние шесть месяцев более 70% ее сотрудников были уволены. Компания импортировала сырье для производства различных товаров личной гигиены и ранее проводила платежи через обменные пункты в Объединенных Арабских Эмиратах (ОАЭ). "Сейчас ни один из таких пунктов не хочет с нами работать", - посетовал собеседник.

Как санкции США сказываются на иранском бизнесе за рубежом

Последствия санкций затрагивают и иранских бизнесменов, находящихся за пределами страны. Один из них, сейчас живущий в Дубае, поведал DW, что ранее владел несколькими брендами косметики и средств гигиены в Иране. Ограничения на импорт и трудности с закупкой сырья, в конечном итоге, вынудили его переехать за границу. В Дубае, по выражению собеседника, было проще справляться, но с началом войны все изменилось.

"Сейчас наличие у вас иранского паспорта затрудняет практически любую сделку", - признался бизнесмен. По его словам, иранские предприниматели все больше сомневаются, не закроют ли банки их счета и не будут ли ужесточены правила получения вида на жительство. "В условиях отсутствия стабильности и неопределенности перспектив невозможно по-настоящему вести бизнес", - констатировал собеседник.

Изменят ли новые американские санкции политику Тегерана?

Алиреза Салавати, лондонский обозреватель в области политэкономии, скептически относится к тому, что новые меры США приведут к фундаментальному стратегическому сдвигу. Почти все секторы экономики Ирана, напомнил обозреватель в интервью медиакомпании DW, уже находятся под американскими санкциями. Поэтому последние введенные ограничения могут заключаться скорее в усилении контроля над уже существующими мерами, чем в создании совершенно новых форм давления.

"Их основные последствия, скорее всего, будут носить психологический характер и усилят инфляционные ожидания", - уточнил Салавати. И предупредил, что экономическое давление может ослабить группы населения, у которых все еще сохраняется средний уровень доходов, и представителей профессионального сообщества, традиционно являющихся опорой более умеренных политических сил. По его оценке, вместо того, чтобы привести к быстрым политическим переменам в стране, ужесточение Вашингтоном санкций может усугубить поляризацию общества в Иране и подтолкнуть его власти к сокращению и без того не самых щедрых субсидий и социальной помощи.

Способны ли санкции США укрепить иранскую теневую экономику?

Наблюдатели указывают на еще один парадокс: чем сильнее Соединенные Штаты перекрывают Ирану официальные финансовые каналы, тем активнее развивается спрос на неформальные. Подсанкционная иранская экономика уже породила сложные сети посредников, переводов в криптовалюте, подставных компаний, транзакций с наличными деньгами и неофициальных валютных рынков.

Блокирование какого-либо одного канала или инструмента способно сделать транзакции более дорогостоящими, но не обязательно остановить их. "Более широкие последствия, вероятно, окажутся разрушительными, а не преобразующими", - прогнозирует Салавати. И предупреждает, что это может привести к дальнейшему росту в Иране теневой экономики и еще больше усложнить контроль над ней.

Новые санкции, полагают аналитики, способны затруднить для Тегерана финансирование торговли, получение иностранной валюты и поддержание существующих экономических цепочек поставок. Но в краткосрочной перспективе основная нагрузка ляжет на компании, наемных работников и домохозяйства, которые и без того сталкиваются с последствиями войны и крайне высокой инфляцией. Изменит ли усиление экономического давление Вашингтона политику иранского руководства, эксперты предсказывать не берутся.

Автор Амир Солтанзаде

Источник - https://p.dw.com/p/5JOvM

***

Общение с иностранцами запретят? В Иране примут новый закон

Новый законопроект, рассматриваемый парламентом Ирана, предусматривает ограничения и санкции за контакты с зарубежными организациями и СМИ. Это еще больше затруднит доступ к информации на территории страны.

Мужчина в Тегеране на фоне огромного постера с аятоллой Хаменеи, размещенного на фасаде здания

Иранский парламент, который, по мнению наблюдателей, на самом деле лишь формально утверждает спущенные сверху решения властей, одобрил общие положения законопроекта, предусматривающего новые ограничения на контакты с зарубежными СМИ и организациями. Тегеран, констатируют аналитики, стремится расширить правовую базу для борьбы с тем, что в Иране называют "иностранным влиянием". Согласно версии законопроекта, представленной 16 августа, контакты с зарубежными масс-медиа, сотрудничество с иностранными университетами и научно-исследовательскими учреждениями, общение с сотрудниками посольств, а также получение иностранной финансовой поддержки могут быть запрещены, требовать предварительного разрешения или влечь за собой уголовную ответственность.

Прежде чем закон вступит в силу, он должен получить окончательное одобрение парламента, а затем - Совета стражей конституции. Хотя в Иране и проводятся парламентские выборы, кандидатура каждого, кто борется за депутатский мандат, должна быть одобрена Советом стражей. Он состоит из 12 членов, 6 из которых - исламские богословы, назначаемые верховный лидером. Остальные 6 - юристы, которых предлагает глава судебной власти и утверждает парламент. Авторы и сторонники законопроекта заявляют, что он является ответом на активизацию деятельности иностранных спецслужб и правительств. Они также утверждают, что хотя шпионаж уже подпадает под действие иранского законодательства, четкой правовой базы для борьбы с "иностранным влиянием" до сих пор не существует.

Получить информацию из Ирана и сейчас уже очень сложно

Сина Юсефи, иранский адвокат и эксперт по правовым вопросам, проживающий в Германии, полагает, что законопроект во многих своих положениях оставляет размытой границу между законными контактами и запрещаемым иностранным влиянием, фактически предоставляя силовым структурам и судам право определять, где она проходит.

"Когда гражданин не знает, может ли его общение с зарубежными СМИ, сотрудничество с иностранным университетом или обмен информацией впоследствии быть расценены как уголовно наказуемое деяние, закон создает атмосферу страха и неуверенности", - отметил Юсефи в интервью DW.

Иран, по оценке организации "Репортеры без границ" (RSF), и так уже является государством с одними из наиболее жестких ограничений для СМИ, занимая в нынешнем году 177-е место из 180 во Всемирном индексе свободы прессы, который составляют RSF. Правительство контролирует все теле- и радиосети в стране, иностранным масс-медиа запрещено вещать в Иране, его власти часто блокируют интернет и соцсети во время гражданских волнений, как это уже происходило во время жестокого подавления январских протестов.

Получить информацию из Ирана и сейчас очень сложно. RSF оценивают доступ к ней внутри страны как "крайне ограниченный": журналисты там работают, подвергаясь нападкам и одновременно сталкиваясь с давлением со стороны госструктур. Парвиз Яри, проживающий в Германии журналист и старший научный сотрудник НКО "Защита свободного потока информации" (DeFFI), которая занимается отслеживанием случаев преследования журналистов в Иране, назвал этот законопроект продолжением усилий Исламской Республики по ограничению свободы выражения мнений.

"Тегеран использовал широкий спектр инструментов и методов для срыва свободного потока информации и ограничения свободы слова. Однако распространение соцсетей, а также деятельность СМИ и правозащитных организаций за пределами Ирана снизили влияние официальной риторики на общественное мнение", - указал Яри в интервью DW.

Криминализация журналистской деятельности в Иране

По его выражению, законопроект также может затруднить доступ независимых СМИ и международных организаций к информации из Ирана: "Криминализация новых форм деятельности журналистов, граждан и исследователей - это, с одной стороны, попытка ограничить доступ независимых масс-медиа и международных организаций к первоисточникам, а с другой - стремление усилить влияние пропагандистского аппарата Исламской Республики".

Как сообщает агентство Reuters, законопроект предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от шести месяцев до двух лет за интервью или обсуждение вопросов со СМИ, "считающимися враждебными Ирану". В случае принятия документа его последствия для журналистов и исследователей могут быть особенно серьезными, предупреждает Парвиз Яри из DeFFI.

"Если законопроект окончательно примут, то будет введена уголовная ответственность за беспрецедентно широкий круг контактов с оппозиционными СМИ и международными организациями. По сути, он направлен на то, чтобы препятствовать профессиональной деятельности журналистов и исследователей, усилить монополию государства на информацию и укрепить влияние официальной версии событий", - уточнил Яри.

Ограничения для научных исследований и гражданского общества

Однако одно из наиболее значимых положений законопроекта касается научного и академического сотрудничества с иностранными организациями. Статья 5 обязывает министерство информации и нацбезопасности ежегодно публиковать список зарубежных университетов и научно-исследовательских учреждений, с которыми разрешено такое сотрудничество.

С прочими оно будет запрещено. Передача медицинских, исследовательских и археологических образцов неуполномоченным иностранным учреждениям также может повлечь уголовную ответственность, вплоть до лишения свободы. Данное положение законопроекта фактически сделает некоторые формы международного академического сотрудничества зависимыми от одобрения министерства.

Законопроект также распространяет ограничения на деятельность гражданского общества. Для получения определенного иностранного финансирования, заключения контрактов и установления некоторых форм сотрудничества с участием НКО, общественных объединений и политических партий потребуется одобрение спецкомитета, в который входят представители иранских министерств и силовых структур.

Адвокат Юсефи предупредил, что неопределенность, создаваемая законопроектом, может отбить у ученых, исследователей и активистов гражданского общества желание сотрудничества на международном уровне. "Когда сотрудничество с иностранным университетом, участие в образовательном курсе, контакт с международной организацией или поддержка деятельности гражданского общества могут стать поводом для уголовного преследования, люди начнут заранее избегать такой деятельности", - говорит Юсефи.

Результатом чего, по его словам, станет ограничение деятельности университетов, гражданского общества, информационных потоков и научного взаимодействия Ирана с внешним миром: "Это уже не просто мера борьбы со шпионажем, а вмешательство силовых структур в сферы, которые должны иметь возможность работать независимо".

Иранские власти усиливают контроль

Моеин Хазаели, проживающий в Швеции иранский эксперт по правовым вопросам, предупреждает, что законопроект может стать "еще одним инструментом подавления политических оппонентов властей и правозащитников". Документ, указал эксперт в интервью DW, ведет к криминализации обычных действий, в большинстве стран, как правило, не относящихся к незаконным: "Деяния, которые, согласно 99% положений этого законопроекта, будут считаться преступлениями, изначально таковыми не являются и даже не должны становиться предметом уголовного преследования".

Хазаели указал на положение, согласно которому, наказание за рядовое правонарушение может быть ужесточено, если власти установят, что оно было совершено по указанию или под влиянием иностранного субъекта. "Обычное правонарушение, например оскорбление или драка на улице, потенциально может быть признано совершенным по указанию или под влиянием иностранных субъектов, что повлечет за собой более суровое наказание", - пояснил эксперт.

Для иранских властей продолжающийся военный конфликт с США и прошлогодняя война с Израилем создали особенно сложную ситуацию в сфере безопасности, усилив опасения по поводу деятельности иностранных разведок и проблем с обеспечением внутренней безопасности. Адвокат Сина Юсефи считает, что данный законопроект направлен не столько на устранение конкретной угрозы, сколько на то, чтобы компенсировать просчеты властей в сфере безопасности за счет ограничения прав и свобод граждан и запугивания населения.

"Если иранские спецслужбы не смогли предотвратить реальное иностранное влияние, то они не могут компенсировать эту неудачу за счет расширения уголовной ответственности, постановки контактов граждан с внешним миром под надзор и введения разрешительной процедуры. Борьба со шпионажем должна быть направлена на конкретные преступные действия, а не на то, чтобы считать изначально подозрительными академические, медийные, культурные или общественные связи с внешним миром", - резюмировал Юсефи.

Автор Нилуфар Голами

Источник - https://p.dw.com/p/5JK4y 

***

Поддерживают ли прогрессисты на Западе консервативный Иран

Борьба с "империализмом" и принцип "враг моего врага – мой друг". Левые против обязательного хиджаба в Тегеране, потому что государство не должно заставлять женщину его носить, и против запрета хиджаба в Европе, потому что государство не должно заставлять женщину его снять. 

Исламская Республика Иран представляет собой не просто общество с консервативной культурой, а государство, в котором религиозно-политические нормы встроены в систему принуждения. Если европейский левый политик защищает гендерное равенство и свободу меньшинств у себя дома, безоговорочная поддержка такой системы действительно была бы идеологически несовместима с его заявленными принципами. Но здесь необходимо исправить распространенное преувеличение: европейские левые и даже многие радикальные группы не поддерживают иранский режим.

Международные правозащитные организации документируют преследования политических оппонентов режима, ограничения прав женщин, принудительные нормы одежды, репрессии против этнических и религиозных меньшинств, произвольные задержания и казни. После появления иранского движения «Женщина, жизнь, свобода» репрессивная политика приобрела особенно масштабный характер. По данным правозащитников, январские протесты 2026 года сопровождались самым смертоносным периодом репрессий, который организация фиксировала в Иране за десятилетия своей работы.

Показателен пример «Непокоренной Франции» (La France insoumise, LFI) – партии, которую особенно часто обвиняют в чрезмерной близости к политическому исламу. После смерти в полицейском участке иранки Махсы Амини, которую задержали за неправильное использование хиджаба, парламентская группа LFI в сентябре 2022 года назвала происходящее восстанием против «режима аятолл» и заявила о полной солидарности с иранцами, борющимися за свои права. В декабре того же года четыре группы левого объединения NUPES совместно осудили «кровавые репрессии», смертные приговоры и пытки, потребовали защиты прав женщин и культурных прав меньшинств и выразили поддержку демократическим силам Ирана.

Поэтому формулировка «левые поддерживают иранский режим» как общее утверждение фактически неверна. Однако под ней скрывается более интересная и реальная проблема. Некоторые направления леворадикализма могут значительно мягче относиться к авторитарным противникам Запада, чем к сопоставимым нарушениям со стороны западных государств и их союзников.

У этого явления есть несколько причин. Прежде всего – антиимпериализм. Для части леворадикалов международная политика выстраивается прежде всего вокруг иерархии глобальной силы. Соединенные Штаты и бывшие европейские колониальные державы рассматриваются как исторически доминирующий центр мировой системы; поэтому государства и движения, противостоящие этому центру, воспринимаются прежде всего как объекты давления или сопротивления. В умеренной форме отсюда следует позиция: «Иранский режим репрессивен, но военное нападение на Иран или политика смены режима извне также недопустимы». Никакого логического противоречия здесь нет. Можно одновременно выступать против теократии и против войны с ней.

В радикальной форме возникает то, что критики называют campism – лагерное мышление: мир делится на «империалистический» западный и противостоящий ему лагери, после чего преступления второго воспринимаются как вторичные, преувеличенные или неизбежно вызванные действиями первого. Именно на такую возможность указывают критики союза части крайне левых с исламистскими движениями. Консервативные исследователи этого феномена видят общий знаменатель в антиимпериализме и постколониальном прочтении конфликта, где США и Израиль выступают главными структурами господства, что может создавать ситуативное сближение крайней левой с исламистами.

Важно, однако, не принимать термин «исламолевизна» за общепринятую научную категорию. В академической литературе само это понятие является предметом острой критики. Исследователи французской дискуссии показывают, что термин часто используется как политический ярлык, соединяющий совершенно разные явления – исследования колониализма, антирасизм, защиту мусульман от дискриминации, пропалестинский активизм и реальное сотрудничество с исламистами, – и тем самым затрудняет аналитическое различение между ними. Иными словами, реальное ситуативное сближение существует, но популярное понятие, которым его называют, часто значительно шире самого явления.

Механизм такого сближения хорошо виден на палестинском вопросе. Радикальный левый активист и религиозный исламист могут выходить на одну демонстрацию против действий Израиля, имея почти противоположные представления о будущем обществе. Для первого центральными категориями будут антиколониализм, права палестинцев и международное право; для второго – религиозная или цивилизационная солидарность. Совместное действие по одному вопросу не означает общей идеологии.

В истории левых движений такие коалиции не являются чем-то необычным. Политика постоянно производит союзы людей, которые имеют общего противника, но разные конечные цели. Проблема начинается, когда тактический союз превращается в моральную индульгенцию союзнику.

Именно здесь критика в отношении левых имеет наиболее прочное основание. Если деятель, который категорически осуждает христианского консерватора за неприятие однополых браков (ЛГБТ – запрещенное в РФ экстремистское движение), отказывается критиковать гораздо более репрессивную установку исламского движения, опасаясь «исламофобии», он применяет двойной стандарт. Если нарушение прав женщин рассматривается как безусловно недопустимое в Европе, но как «культурно обусловленное» или политически второстепенное в теократическом государстве, универсализм фактически заменяется культурным релятивизмом.

Но сами сторонники постколониальной левой обычно описывают свою позицию иначе. Их аргумент состоит в том, что они не защищают патриархат, а отказываются использовать борьбу с патриархатом как инструмент дискриминации меньшинства или военного давления на другую страну. Одно из исследований показывает этот аргумент на материале феминистских споров о мусульманских женщинах: интерсекциональная (пересечение разных форм дискриминации) сторона считает ошибочным лишать религиозную женщину субъектности, заранее объявляя ее выбор исключительно результатом мужского принуждения, а затем использовать ее предполагаемое «освобождение» для ограничительных мер против всей группы. Отсюда формула, которой последовательный левый может объяснить свою позицию по Ирану: «Я против обязательного хиджаба в Тегеране, потому что государство не должно заставлять женщину его носить; я против запрета хиджаба в европейской публичной жизни, потому что государство не должно заставлять женщину его снять». С точки зрения классического либерализма здесь нет противоречия: фундаментальным принципом является не конкретный предмет одежды, а автономия личности.

Но далеко не вся радикальная политическая практика настолько последовательна. В реальной политике антиимпериалистическая оптика иногда создает асимметрию морального внимания: преступления западных государств или Израиля становятся центральными и интерпретируются структурно, тогда как репрессии Ирана или других антизападных сил рассматриваются эпизодически либо преимущественно как реакция на внешнее давление. Именно эту асимметрию оппоненты называют «враг моего врага – мой друг».

По существу, перед нами не столько союз либерализма с исламизмом, сколько конфликт двух разновидностей универсализма внутри левой традиции. Первая говорит: права личности универсальны, следовательно, политический ислам необходимо критиковать столь же жестко, как христианский фундаментализм и национализм. Вторая говорит: права универсальны, но реальная мировая система неравна, поэтому нельзя обсуждать исламский консерватизм в отрыве от колониальной истории, расизма, войн и положения мусульман как меньшинства.

Эти позиции могут сосуществовать. Но если вторая полностью вытесняет первую, возникает релятивизм; если первая полностью вытесняет вторую, возникает риск превращения универсалистской риторики в инструмент исключения меньшинств. Именно вокруг этой дилеммы на протяжении последних двух десятилетий раскалываются французские феминистские, секуляристские и антирасистские движения.

Автор: Михаил Стрелец – доктор исторических наук, профессор.

Источник - https://www.ng.ru/ng_religii/2026-08-25/7_9567_iran.html